Барочный урожай

Барочный урожай

Ноя 10 • Культура, Популярные темыКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Елизавета Новикова

Елизавета Новикова

Студентка отделения истории и теории искусства исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова

Объяснить усиливающееся увлечение современного слушателя музыкой барокко почти так же непросто, как и определить, что вообще такое «барокко». Сейчас, когда музыковеды утверждают окончательное разделение композиторского искусства и искусства интерпретации, музыкальное сообщество переживает так называемый «барочный бум». В архивах открываются «новые», точнее, очень хорошо забытые нотные записи, а история музыки обогащается доселе неведомыми именами. Да и само понятие историчности в корне изменилось. Теперь словосочетание «старинная музыка» утрачивает пыльный налет музейности, а русский перевод сборника статей Николауса Арнонкура выходит под красноречивым заголовком «Мои современники Бах, Моцарт, Монтеверди». Осознание простой истины того, что 200-300 лет назад люди жили и чувствовали так же, как и мы, позволяет музыкантам экспериментировать со звучанием и устанавливать новые стандарты исполнения.

Барокко как явление отличается интернациональностью, универсальностью и при этом бесконечной внутренней вариативностью этого стиля. Три самых ярких новинки октября как нельзя лучше иллюстрируют, какой неисчерпаемый простор дает барочная музыка и в плане новизны материала, и в области интерпретации.

Наиболее ожидаемым диском октября, безусловно, стал альбом Чечилии Бартоли St. Petersburg. Уже сейчас музыкальные критики предрекают ему статус «Альбом года» и рекомендуют в качестве идеального новогоднего подарка для меломанов. Даже если стараться избегать подобных громких заявлений, невозможно отрицать, что неизменное качество исполнения, 11 мировых премьер в трек-листе, а также эффектное оформление и грамотное продвижение диска делают его появление подлинным событием.

Три главных сольных альбома октября 2014-го

Внимание госпожи Бартоли, стабильно поддерживающей заслуженный статус примадонны и, одновременно, неутомимой первооткрывательницы архивных деликатесов, на сей раз оказалось привлечено придворной музыкой Российской империи во времена правления трех цариц: Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины Великой. Как и в недавнем проекте певицы, посвященном композитору Агостино Стефани, единомышленником Бартоли за дирижерским пультом стал Диего Фазолис, художественный руководитель ансамбля I Barrocchisti.

Концепция альбома строится на тонком балансировании между отстаиванием исторической достоверности и использованием «экзотического» амплуа тогдашней России с привлечением устоявшихся стереотипов и исторических анекдотов. Музыка, тем временем, создана приехавшими в Россию итальянцами и немцами, писавшими в итальянском стиле. Две арии с диска исполнены на русском языке: это «Разверзи пес гортани лая» и «Иду на смерть» из оперы Альцеста Г. Раупаха, положенные на «стихотворства» Г. Сумарокова. Взрывная, едва ли не оглушающая фанфарами «Разверзи пес…», исполняемая героем при спуске в преисподнюю («…Пойду къ безсолнечнымъ мѣстамъ, вступлю, и все встревожу тамъ») покоряет какой-то необузданной веселостью. Ритм лирической арии «Иду на смерть», уподобленный размеренному и спокойному дыханию, обманчив: это сложнейшее произведение требует редкого мастерства и выдержки, что в полной мере демонстрирует Чечилия Бартоли. Воплощением нежности и сладости пасторали кажется Non turbar que’ vagi rai Винченцо Манфредини. Тему аркадского блаженства подхватывает и ария Франческо Доменико Арайи Pastor che a notte ombrosa. Наиболее известный из всех авторов на диске, композитор Доменико Чимароза, представлен виртуозной и напоминающей уже Моцарта, а не барочных мэтров, Agitata in tante pene. Имперская помпезость, без которой пафос альбома St. Petersburg не состоялся бы, гремит в Марше Германа Раупаха и заключительном хоре авторства Франческо Манфредини.

6 октября под предводительством француженки Натали Штуцманн на свет из тени вышли Heroes from the shadows — второстепенные и даже третьестепенные герои опер Георга Фридриха Генделя. Не так давно каталонский контртенор Шавье Сабата посвятил целый альбом антагонистам из опер этого великого композитора («Bad Guys», 2012). Но если «плохие парни» и в барочной опере, и в современной поп-культуре бывают зачастую более фактурными и даже более притягательными, нежели безусловно положительные протагонисты, то задача Натали Штуцманн осложнилась тем, что она обратилась к персонажам, которым композитор отвел минимальное количество сольных номеров (например, Клеону из «Александра» досталась всего одна короткая, но весьма эффектная ария). Основная драматургическая роль этих партий — комментирование действий главных героев в пространных речитативах. Естественно, что включать эти речитативы в настоящий альбом не представлялось возможным. Поэтому Натали Штуцманн, которая выступила в этой записи и в качестве дирижера, разрядила поток разнохаракерных певческих номеров инструментальными «симфониями».

Три главных сольных альбома октября 2014-го

Певица обладает очень редким тембром — глубоким и крепким контральто; подвижность голоса позволяет ей петь и витиеватые колоратуры в скерцозных энергичных произведениях, и тонко нюансированные протяжные фразы в медленных ариях. Универсальность контральто проявляется в том, что для этого голоса писались партии как женских персонажей, так и мужских. Натали Штуцманн мастерски наполняет каждую арию чувством уникальности отдельно взятого персонажа, будь он даже третьестепенным лицом. Диапазон амплуа и эмоций вышедших из тени героев чрезвычайно широк: мы услышим и импозантные быстрые арии, и трагические сарабанды; а после любовной серенады под переборы лютни насладимся шутливой песней, где голос певицы соревнуется со звучной трубой. Есть среди композиций альбома и прекрасный дуэт с контратенором Филиппом Жарусски. На этом диске были впервые записаны некоторые арии в ранее неизвестных авторских редакциях Генделя. Однако не это ценно в новом альбоме Н. Штуцманн. То, что Гендель оставил в партитурах крайне мало пояснений и комментариев по поводу того, каким образом нужно исполнять его произведения, дало возможность певице и дирижеру в одном лице показать во всю силу свой дар самобытного интерпретатора, основательно, выпукло и многогранно вылепив каждый номер с этого диска со своим оркестром Orfeo 55.

Французский контратенор Филипп Жарусски 27 октября презентовал альбом Pietà с религиозной музыкой Антонио Вивальди. Новая запись обладателя одного из самых узнаваемых на сегодняшний день голосов и любимца публики открывает спиритуальное измерение барокко.

Три главных сольных альбома октября 2014-го

Название альбома напоминает и о скорбящей Богоматери, чей хрупкий образ был увековечен гением Микеланджело в снежном мраморе; но Pietà — это и отсылка к названию сиротского приюта Ospedale della Pietà в Венеции, где преподавал Антонио Вивальди, и чьи ученицы первыми исполняли многие религиозные сочинения Рыжего Падре. Искусство юных певиц и инструменталисток, получавших самое лучшее музыкальное образование своего времени, привлекало в Венецию путешественников наравне со знаменитым карнавалом. Воспитанницы оспедале давали концерты, будучи сокрыты от глаз посторонних кованными решетками (на обложке диска за такой решеткой запечатлен сам певец). По достижении совершеннолетия девушка имела возможность остаться в монастыре или выйти замуж. Однако было одно жестокое «но»: в случае замужества девушка лишалась права публично музицировать. Музыкантки оспедале, про которых нам в лучшем случае известны лишь имена (фамилии никогда не назывались) и тембр голоса/инструмент, стали легендами в мемуарах современников, которые ценили их искусство за высочайшее музыкальное мастерство, ангельские голоса и нравственную чистоту. В состав альбома Филипп Жарусски включил знаменитый шедевр Вивальди Stabat Mater и несколько малых мотетов для голоса и камерного ансамбля.

Как и Натали Штуцманн, Ф. Жарусски сам дирижирует организованным им в 2002 году оркестром Ensemble Artaserse. И хочется рассматривать такое смелое совмещение пения и дирижирования как продуктивную и многообещающую тенденцию. Так сложилось, что зачастую певцов как бы отделяют от музыкантов-оркестрантов и дирижирования, дескать, каждый занимается своим делом. Однако подобное разделение совсем не справедливо. В Средние века вокальное искусство и музыка в целом были абсолютными синонимами. В эпоху барокко словом musico назывались как профессиональные музыканты в целом, так и певцы-кастраты в частности. А роль дирижера, между прочим, во времена Вивальди сводилась… к постукиванию тростью-баттутой для выделения сильной доли в такте. Певец-дирижер и инструментальный ансамбль чувствуют друг друга практически на органическом уровне, звукотворчество созидается прямо здесь и сейчас, с малейшими изменениями в дыхании солиста. Может быть, на смену доведенной до критического абсолюта диктатуры личности дирижера-интерпретатора приходит «умное пение», или певческое дирижирование? Следует отметить, что подавляющее большинство барочных дирижеров в настоящий момент всё чаще работают на сцене скорее как ведущие оркестранты, а не как их коллеги в больших симфонических оркестрах.

Новая запись Филиппа Жарусски, который признается, что Вивальди всегда приносил ему удачу, действительно самым счастливым образом соединяет голос и оркестр в трепетной, глубоко личной трактовке музыки великого венецианца. Филипп Жарусски — певец не контрастов и крайностей, а деликатности и чувства меры, которая позволяет его пленительному голосу даже в духовной музыке звучать чувственно, но никогда — пошло или слащаво. Возможно, лишь один небольшой композиционный просчет есть в последовательности произведений, когда после совершенной в своей скорбной торжественности Stabat Mater звучит мотет Filiae Maestate Jerusalem, чьи гармонические и мелодические ходы слишком уж напоминают предыдущее произведение. Особенное звучание благодаря легкому, почти мальчишескому тембру Жарусски приобрел мотет Longe mala, umbrae terrores: провозглашенная в тексте отчаянная атака веры на тьму оборачивается образом неуязвимой святости и света.

В начале XX века А.Н. Бенуа писал о том, что в век барокко была большая красота жизни, человечество жило в красоте. «Быт был красив, и красота разлита по-всему быту». Записи наших выдающихся современников-музыкантов дают возможность почувствовать, как барокко удавалось не в пример всем последующим «большим стилям», претендующим на всеохватность всех сфер культуры, преодолевать разлад между красотой искусства и красотой жизни.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »