Бездетность в России: взгляд социолога

Бездетность в России: взгляд социолога

Ноя 3 • ОбществоКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)

Бездетность — тема деликатная, говорить об этом непросто, а уж проводить социологические исследования и подавно. Однако это блестяще удалось сделать коллективу исследователей факультета государственного управления МГУ им. М.В. Ломоносова. По результатам работы была издана книга «Социальные факторы демографического поведения: феномен бездетности в России» (М., 2014), с одним из авторов которой мы сегодня побеседовали.

Бездетность в России: взгляд социологаНаталия Сергеевна Григорьева — доктор политических наук, профессор кафедры социологии управления факультета государственного управления МГУ им. М.В. Ломоносова, руководитель Центра сравнительной социальной политики.

Наталия Сергеевна, каковы масштабы бездетности в России?

Процент бездетных людей в нашей стране почти всегда стабилен: это 3 процента, иногда чуть больше, иногда чуть меньше. Имеются в виду те, кто по тем или иным причинам не хочет иметь детей. Это показывают крупные или, как принято говорить, репрезентативные исследования. Но и локальные исследования, проводимые в рамках каких-то проектов, подтверждают эту статистику. Например, мы проводили подобное исследование в 2008 году среди студентов старших курсов Москвы и Иркутска — «Семейные стратегии современной российской студенческой молодежи» (проект субрегионального бюро МОТ для стран Восточной Европы и Центральной Азии, публикация 2009 года), и на вопрос «сколько детей Вы хотели бы иметь?» 3 процента респондентов ответили, что не планируют иметь детей. Тогда мы сравнивали наши данные с результатами исследования ВЦИОМа 2007 года.

Сразу оговорюсь, что в своем исследовании мы выносили за скобки бездетность по медицинским причинам. В фокусе нашего исследования —исключительно феномен социальной, запланированной бездетности. Социальная бездетность, то есть нежелание людей иметь детей — во многом следствие каких-то социальных установок. Нас интересовало, как конструируются эти установки, откуда они берутся, почему эта цифра стабильна. Для решения этой задачи нам нужно было не только собрать статистику, но и провести глубинные интервью, чтобы, во-первых, проанализировать каковы социальные мотивы бездетности, а во-вторых, понять, единичный ли это случай, особенная ли это причина, работающая только для конкретной, единичной семьи, или же это тенденция, показатель, который мы можем найти во множестве других случаев.

Мы стремились обнаружить эти механизмы путем исследования окончательной бездетности (отсутствие рождений на момент выхода из репродуктивного возраста) и намерений не иметь детей у женщин и мужчин репродуктивных возрастов. Едины ли они для всех слоёв населения? Имеет ли эта тенденция перспективу? И какое это имеет значение для социальной политики?

Надо, наверное, сказать, что книга написана по результатам проекта, выполненного на факультете государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова в 2012-2013 гг. (руководитель проекта Вероника Дюпра-Куштанина, к.с.н., PhD (Sociology), научный сотрудник Института междисциплинарных исследований социальных проблем (Франция). В реализации проекта принимали участие, в большинстве своем, мои коллеги, аспиранты и студенты старших курсов.

До того как мы приступили непосредственно к исследованию, мы проанализировали большой объем отечественной и зарубежной литературы по вопросу социальной бездетности, на основе предыдущих исследований дали численную оценку масштабов бездетности, выявили статистически значимые факторы бездетности. Только после этого перешли к биографическим интервью.

Как и с какими группами людей проводились глубинные интервью?

Мы беседовали с двумя группами людей: теми, кто еще находится в репродуктивном возрасте, но детей не планирует, и теми, кто уже вышел из детородного возраста, так и не став родителями. Во втором случае нас интересовало, испытывают ли эти люди сожаление по поводу бездетности, каково их состояние. Ясно, что обзавестись детьми они уже не смогут, если только не станут приемными родителями — но этот вариант они, как правило, не рассматривают.

Поскольку эта тема очень деликатная, очень важно было правильно организовать работу. Часто получалось так, что люди постарше не хотели разговаривать с нашими молодыми исследователями, и тогда мы сами участвовали в проведении интервью. Тут очень важную роль играет фактор доверия. Когда беседуют люди одного возраста, разговор складывается по-другому.

Существует мнение, что люди не заводят детей либо потому, что просто не любят детей, равнодушны к ним, либо потому, что сами настроены слишком эгоистично. Подтверждает ли этот тезис Ваше исследование?

Да, такие люди есть, но, вопреки стереотипам, многие бездетные люди хорошо относятся к детям. По крайней мере, в нашем исследовании только в одном случае отказ от рождения респондентка объяснила тем, что «муж не хочет иметь детей» — правда, потом выяснилось, что у мужчины уже есть ребенок в первом браке. Это типичный пример бездетности под давлением партнера.

У многих женщин желание завести детей было отложенным решением, и, мне кажется, если бы наступила незапланированная беременность, ребенка они бы сохранили. Но этого не произошло. А если не произошло, значит, в этом направлении они, как принято теперь говорить, не «работали». Для таких женщин главными оказались не эгоистические, а социальные мотивации.

Какие, например?

Первое, что я выделила в общении с женщинами, находящимися на грани выхода из репродуктивного возраста (40-45 лет), это то, что в основном это были люди из благополучных семей. На вопрос, почему они отказались родить ребенка, хотя имели для этого возможности, они отвечали: «У меня всегда был настоящий папа, и я не хочу, чтобы у моего ребёнка его не было». Эта линия — «я не хочу, чтобы мой ребёнок рос в неполной семье» — неожиданно оказалась очень сильной. Даже в ситуации, когда семья всё же создавалась, но отношения казались непрочными, ненадежными, родить ребёнка женщина не решалась.

Второй мотив бездетности связан с карьерными условиями, с боязнью потерять высокооплачиваемую работу, особенно у одиноких женщин. Перед ними всегда маячит страх потерять хорошую должность, причём, возможно, навсегда. Некоторые женщины могли столкнуться с этой проблемой и раньше — когда теряли работу по другой причине и не могли вернуться на прежнее место. Этот страх тоже подводится под отсутствие постоянного партнёра, отсутствие стабильной семьи как таковой. В каком-то смысле такой сценарий жизненного пути можно определить как «холостяцкую бездетность».

Бездетность в России: взгляд социолога

Близко к этой группе находится достаточно разнородная группа интервьюируемых, тип жизненной ориентации которых мы обозначили как гедонистический. Это даже не стремление к излишней роскоши, а скорее желание обеспечить себе «достойный» уровень жизни. Сюда попали многие, кому в начале 1990-х было от 28 до 41, то есть они испытали сильный страх перед незапланированной ситуацией, и боязнь оказаться в ней осталась очень сильна. В эту же группу попали и женщины, ориентированные, в первую очередь, на карьеру.

Третий мотив бездетности был связан с тяжелыми социальными условиями, в которых находился человек. У кого-то был больной брат, кто-то жил вместе с родителями, у кого-то были пьющие родственники — для этих людей мерилом их благополучия было вырваться из этой обстановки и пожить одному. И эта установка сработала на всю оставшуюся жизнь. Даже если женщина хотела завести ребёнка, она не хотела растить его в тяжёлых условиях, в которых жила сама. Как показало наше исследование, этот мотив доминирует среди бездетных людей без высшего образования.

А какова в целом взаимосвязь между уровнем образования и нежеланием иметь детей? В целом образованные люди больше зарабатывают, и вроде бы у них должно быть меньше страха перед деторождением…

К сожалению, не всегда образованные люди больше зарабатывают. Например, у одной из опрошенных нами женщин был очень высокий уровень образования: защищенная диссертация, свободное владение несколькими иностранными языками, работа на достаточно высокой позиции, но при этом ее заработная плата составляла всего 24 тысячи рублей. Таковы ставки в наших научных институтах. С точки зрения научной состоятельности ее все устраивает, но финансово она очень уязвима и опасается брать на себя заботу о ком-то еще.

Можно, конечно, найти дополнительную работу, совместительство. Но это означает, что нужно постоянно «крутиться», прилагать дополнительные усилия в ущерб основной работе, а далеко не каждый хочет быть предпринимателем и готов бегать и искать новые источники дохода. Те, кто хочет работать в науке, библиотекари, музейные работники, преподаватели обрекают себя на финансовую неуспешность.

В нашем исследовании получилось, что сознательная бездетность свойственна социальным слоям, отличающимся повышенным уровнем социального и культурного капитала.

То есть, страх заводить детей может быть напрямую связан со страхом лишиться материального достатка. Играет ли в принятии этого решения страх поменять образ жизни? Ребенок ведь сильно ограничивает внешнюю свободу, независимость…

Определённо да, поскольку менять образ жизни люди не хотят.  Под образом жизни мы понимаем устоявшиеся привычки, и в этом отношении в нашем исследовании прослеживалось две линии.

Первая — зацикленность на одном из членов семьи и зависимость от него. Например, женщина полностью следует за желаниями мужчины, принося в жертву собственные. Она обеспечивает его полным комфортом, а от него зависит принятие решения о ребенке. Если детский плач и прогулки с ребенком не входят в его планы, являются раздражающим фактором, который мужчина не хочет впускать в свою жизнь, женщина это принимает и следует его линии поведения. Мне запомнилось, как в одном из интервью женщина с подобной историей рассказывала, что только когда они однажды поехали в гости к родственникам, где было много семей с детишками, она задумалась о том, что ей надо было принять другое решение. Отголосок сожаления в таких случаях присутствует.

Бездетность в России: взгляд социолога

Вторая линия — ориентация самой женщины на комфорт. Жизнь очень удобно устроена, давно закрепились какие-то привычки, например, свободно перемещаться или уезжать из города на субботу-воскресенье. Ребенок сломает такой уклад и заставит жить по-другому. Здесь включается и угроза материальной свободе, поскольку женщине придётся прекратить работать на какое-то время и лишиться существенной части дохода. Еще страшнее угроза потерять работу насовсем.

Удаленная работа со свободным графиком, на Ваш взгляд, не выход?

Знаете, тут есть один интересный нюанс. Я иногда советую своим студентам смотреть телевидение. Например, недавно по телеканалу «Культура» повторяли цикл лекций с известными советскими учеными — Лихачевым, Лосевым и другими, записанный еще в конце 1980-1990-х. И вот, когда я слушала рассуждения академика Лихачева о том, какое состояние предпочтительнее — человек-одиночка или человек, включенный в социум, то думала: как же он прав! Все же человек — существо социальное, общественное. Раньше люди почти всю жизнь работали в одном коллективе, где все друг друга знали и поэтому могли как-то друг друга подменить, подстраховать в случае необходимости. Была какая-то общая жизнь и для работников, и для членов их семей. Человек-одиночка ни на кого не рассчитывает, точнее говоря, рассчитывает только на себя. Мне кажется, последний вариант более опасен — у человека в жизни должна быть «подушка социальной безопасности».

Вы имеете в виду, что человеку необходимо общение с другими, поддержание связей и отношений?

Конечно. То, как это важно, показывают самые разные исследования. Об одном из них мне буквально недавно рассказывал мой коллега, профессор одного из японских университетов. Речь идет о пожилых жителях Японии, которые легко доживают до девяноста лет и больше, сохраняя хорошую физическую форму, но при этом у многих из них наблюдается старческая деменция. Число людей, подверженных этому заболеванию, увеличивается год от года. Это накладывает определённую нагрузку на социальные службы, которые обеспечивают этих больных уходом согласно японскому законодательству. Оказалось, что одной из основных причин этого заболевания является одиночество: расселение детей и родителей, увеличение расстояний в мегаполисах приводит к тому, что в пожилом возрасте людям попросту не с кем поговорить, и они начинают разговаривать сами с собой. Особенно это характерно для тех, у кого нет друзей или близких родственников, с которыми они могли бы общаться ежедневно.

Мне кажется, это проблема близкого будущего, быть может, ещё не прочувствованная нами. Индивидуализация работы должна быть, у человека должен быть выбор: например, остаться дома с ребёнком и выполнить свою работу на дому, причём на каких-то законных основаниях. Это называется программами, дружественными семье. Но признавать такой способ работы единственным, мне кажется, было бы не совсем правильно.

Вернемся к описанию социологического портрета бездетных. Кто чаще принимает решение о том, чтобы не иметь детей — мужчины или женщины?

В нашем исследовании участвовали и женщины, и мужчины, причем интересно было то, что мужчины, не желающие заводить детей, как правило, не состояли в браке и не планировали жениться, а женщины, настроенные так же, в браке состояли. Мне кажется, стили поведения мужчин и женщин очень различаются. Мужчины более эгоистичны и больше хотят жить для себя. Случаев, когда мужчина берется воспитывать ребенка в одиночку, гораздо меньше, чем тех, когда ребенка воспитывает одна женщина. Мы не проводили специальных исследований на тему принятия решения, но в наших опросах получилось так, что женщины были больше зависимы от мужчин в этом вопросе, нежели наоборот.

Всегда ли бездетность — это осознанный выбор?

В случае социальной бездетности да, это так. Здесь речь не идет о медицинском факторе, то есть бесплодии пары, поэтому это всегда социальный выбор. Это может быть выбор из-за жизненных обстоятельств или понимания людьми этих обстоятельств.

В процессе интервью очень часто хочется встать на позицию опрашиваемого человека, чего делать нельзя. Но когда я слушаю людей, я часто вижу, что, объясняя свою ситуацию, свой выбор, они как бы ещё раз убеждают себя в правильности принятого решения. Человек часто ссылается на какие-то вещи, которых он добился благодаря тому, что отказался от детей. Но это только предположения: мы не можем судить, чего бы он добился или не добился, если бы принял другое решение. Может быть, его достижения были бы точно такими же, а этот выросший ребенок сейчас бы стал его главным помощником и опорой.

Но известны и случаи, когда выросший ребёнок уходит из семьи и забывает про своих родителей, хотя для этого не было никаких предпосылок. А бывает наоборот, когда ребёнок обеспечивает и папу, и маму, и брата с сестрой, и бабушек с дедушками, заботится о них.

Получается, рассуждения о своих успехах, которых он добился без ребенка, человек как бы постфактум оправдывает, рационализирует принятое решение?

Да, в этом безусловно присутствует элемент оправдания. В самом рассказе об этом решении, как правило, нет сожаления как такового, хотя интуитивно чувствуется, что оно есть. Особенно когда задаешь какие-то дополнительные вопросы из разряда: что если бы жизнь тогда сложилась немного иначе? Тогда это сожаление всплывает.

Может ли материальная поддержка со стороны государства повлиять на решение иметь детей? Способна ли эффективная социальная политика решить проблему социальной бездетности?

На решение иметь детей, если люди этого не хотят, материальные стимулы в действительности влияют мало. Таким образом можно поддержать людей, которые уже настроены на рождение детей, убрать некоторые социально-экономические барьеры с их пути, либо повлиять на число детей в семье. Конечно, совсем сбрасывать со счетов материальную поддержку не стоит, но, как показывает пример Франции, со стороны государства должна быть не только материальная поддержка, но и комплекс мер, который делает семью с ребёнком социально престижной. В общественном сознании необходимо закрепить идею о полноценности семьи, отцовства и материнства.

Бездетность в России: взгляд социолога

Для этого существует много регуляторов: от простых — вроде пандусов для колясок в метро, до более сложных. Скажем, сейчас у нас в стране почти исчезло понятие студенческой семьи. Раньше ранний брак и рождение первого ребенка до 25 лет было социальной нормой. Причем, вопреки стереотипам, это, в основном, крепкие браки. Моя собственная семья тоже студенческая, многие мои однокурсники уже отметили сорок лет со дня свадьбы.

Мы сейчас очень увлеклись тезисом о том, что женщина может родить в любом возрасте. И в принципе, это правильно, рожать первого ребенка в 35 лет совсем не поздно, но лучше, когда это происходит в 20-25 лет. Мы забываем, что с возрастом здоровье не прибавляется, а беременность, роды и грудное вскармливание требуют немало сил, изменяя состояние организма. То, что легко в двадцать лет, уже не столь просто в сорок: нужен целый комплекс мероприятий, чтобы подготовиться к беременности. Поэтому хотелось бы видеть побольше пожеланий от врачей — не в назидательной, а доброжелательной манере — которые были бы понятны молодому поколению и «западали в душу».

Сейчас же девушки настроены сначала сделать карьеру, обзавестись жильём, и этому способствуют многие другие факторы — раньше можно было и получить жильё, и нормальным считалось жить с родителями. Сейчас очень сильно стремление обособиться и жить отдельно. Такое решение имеет право на существование, но его воплощение — это препятствие, которое непросто преодолеть.

Очень сильно социальное давление. Мы теперь не связываем нашу успешность с нашей семьёй, с нашими детьми. Наш успех находит выражение в нашей карьере, бизнесе, зарплате, наконец, то есть параметры успешности сильно изменились. Наличие нескольких детей не является признаком успеха и даже вызывает осуждение, а неработающая мама, воспитывающая нескольких детей, отчего-то вызывает сочувствие. Конечно, в такой ситуации люди, которые долго учились и осваивали профессию, чувствуют себя дискомфортно. Либо дети превращаются в средство достижения социального успеха: от них очень многого хотят, записывают в кружки и развивают, они становятся «инвестицией».  Если родители этого не делают, это тоже расценивается как неуспех. Но если ребенок не будет так загружен интеллектуально в 5 лет, его жизнь от этого никак не пострадает, он потом займется этими вещами. Всему свое время.

Как Вы оцениваете политику нашего государства по части повышении социального престижа семьи?

Повышение престижа семьи зависит от многих факторов. Можно придумать прекрасные политические решения, поставить нужные цели, но механизм их исполнения может быть таков, что не позволит их достичь. В таком случае мы видим явное противоречие между целями и механизмом их достижения. И, как показывает отечественный и зарубежный опыт, последствия мер семейной политики зачастую «непредсказуемы для ее идеологов». В современном обществе политика в сфере рождаемости должна учитывать множество разнонаправленных интересов: это и занятость, и предпочтения в сфере совмещения семьи и работы, риски разводов и социально-экономические трудности и многое другое. В мире одни предлагают устранить все льготы для женщин, чтобы повысить их привлекательность на рынке труда; другие, наоборот, предоставить матерям длительные отпуска и таким образом «вытолкнуть» их с рынка труда. Мы проанализировали опыт многих стран, прежде чем сформулировать свои рекомендации по социальной политике, которые читатели могут найти в завершающем разделе нашей книги. Причем, мы подчеркиваем, что предлагаемые меры нацелены на системные изменения, они не предполагают моментального эффекта.

Самый простой пример: в нашей стране удаётся управлять ситуацией с детскими садами, но у нас исчезли ясли, и молодая мама в течение трёх лет просто привязана к ребенку, если у нее нет средств на няню или родственников, готовых помочь (во Франции ребенок может находиться в детском учреждении с 10 месяцев, и большинство француженок пользуется такой возможностью). Предвидим возражения, но правильным будет — предоставить выбор и гарантии качественного пребывания в детском учреждении. Правда, это уже другая тема.

Но дело не только в государственной политике, но и в общественном мнении, которое должно поддерживать семью в решении о рождении ребенка. В обществе должна быть атмосфера расположенности по отношению к родительству как таковому. Ведь некоторые люди в финансовой поддержке не нуждаются, для них гораздо важнее моральная составляющая. Им нужно, чтобы общество в принципе высоко оценивало решение завести детей, не ставило его ниже карьеры или учёбы. И, конечно, необходимо снизить риски социальной уязвимости матерей, их социально-экономической зависимости — как на работе, так и дома.

Беседовала Анастасия Храмутичева

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »