К новой выставке ГМИИ им. Пушкина «Пауль Клее. Ни дня без линии»

«Чем ужаснее мир, тем более абстрактно искусство»

Дек 18 • Культура, Популярные темыКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (3 votes, average: 5,00 out of 5)

В ГМИИ имени Пушкина открылась полномасштабная выставка Пауля Клее. Основой выставки послужила коллекция центра Пауля Клее в Берне, который на сегодняшний день содержит основную часть наследия художника. Центр образовался только в 2006 году, спустя более чем 60 лет после смерти художника. В столь долгом ожидании есть и свои положительные моменты: для проектирования специального здания был приглашен известный архитектор Ренцо Пьяно, к тому времени возведший такие прославленные здания, как Центр Помпиду, Музей Немо в Амстердаме и фонд кинокомпании Pathé в Париже и многие другие.

Центр Пауля Клее, Берн

Центр Пауля Клее, Берн

Формообразующим мотивом Центра Клее стала изогнутая линия, вписанная в ландшафт. Ни дня без линии — Nulla dies sine linea — латинский афоризм из книги древнеримского историка Плиния Старшего, который приписывает выражение греческому художнику Апеллесу, практиковавшему графическое искусство, не пропуская ни дня.

Именно эту фразу написал в своем дневнике Пауль Клее незадолго до смерти в 1938 году. Для него это был не только призыв к самому себе не делать пауз в творчестве и работе, но и одна из формул его искусства, где точка, которая «пошла погулять», создает линию, а постоянно движущаяся линия создает форму. Клее считал, что окружающий ландшафт — это всегда руина, хотя мир не умирает, а напротив, все время растет, меняется и находится в движении именно из-за подвижности образующих его линий.

Пауль Клее

Пауль Клее

Клее начинал с графики. Работа с цветом не была для него изначально органичной, что видно по его первым экспериментальным работам. Совершив путешествие по Италии, изучая анатомию и занимаясь живописью у Франца фон Штука, Клее начинает как классический творец, юноша-старец, представитель югендстиля и создает серию «Инвенции» — мрачные символистские образы. Их появление, вероятно, отчасти было вызвано напутствием Штука, который порекомендовал Клее заняться карикатурой. На деле они оказались вполне серьезными критическими размышлениями о природе художественного творчества и бытия.

П. Клее. Женщина и зверь. 1904 г.

П. Клее. Женщина и зверь. 1904 г.

П. Клее. Пожилой Феникс. 1905 г.

П. Клее. Пожилой Феникс. 1905 г.

П. Клее. Грозная голова. 1905 г.

П. Клее. Грозная голова. 1905 г.

Неудивительно, что после такого старта все могло бы закончиться финишем. Клее не чувствовал себя художником в полной мере. Ему нужно было перерождение. Выходом из ситуации оказалось рождение собственного сына, Феликса, с которым Клее провел первые годы его жизни, «поменявшись ролями» с супругой Лили Штумпф. Лили давала уроки игры на фортепиано и таким образом обеспечивала семью. По тем временам, это был необычный брачный союз, и, судя по письмам и дневникам Клее, он пытался отвоевать себе хоть несколько дней в неделю для работы. С другой стороны, пауза, которую он взял, помогла ему обрести новое в себе и в своем искусстве.

Параллельно с занятиями живописью Клее создает серию кукол для домашнего театра, которые он изготавливал для сына (ставшего впоследствии оперным режиссером). Одна из тряпичных кукол изображает самого Пауля — визионера с огромными глазами. Тема театра и маски зародилась в творчестве художника и следовала за ним до самого конца. Важно то, что Клее признавал то, что маска закрывала истинное лицо персонажа и не хотел допустить прирастания маски к живому лицу, однако считал, что маска гораздо лучше передавала его внутреннее содержание. «Я не хочу представлять человека как он есть, но только каким он мог бы быть».

П. Клее. Куколка. 1923 г.

П. Клее. Куколка. 1923 г.

В поисках своего художественного языка Клее пробует включить себя в разные художественные системы, примеряя на себя всевозможные «измы», существовавшие в поле европейского авангардного искусства 1900-1910-х годов. Он увлекался учениями Робера Делоне, вошел в общество «Синий всадник». В личности Клее любопытно его постоянное исследование самого себя и попытки заглянуть себе в лицо со стороны: вполне ординарная саморефлексия соединяется с естественнонаучным подходом к своему «я». Он рано начинает вести учет своих произведений, включая даже детские рисунки, ведет подробный дневник. «Я — художник!» — восклицает он во время путешествия по северной Африке, которое он совершает с двумя своими соратниками и друзьями — Августом Макке и Луи Муайе. Именно там он открывает для себя абстрактную живопись и отныне чувствует себя свободно в обращении с цветом и формой. Работы Клее так и не уходят целиком в беспредметность и дают очень естественное понимание природы абстрактной живописи, когда из натуры просто убирается все лишнее. Художник оставляет на полотне опознавательные знаки, позволяющие ориентироваться в пространстве, и «экономит» на деталях, оставляя главное.

П. Клее. Три цветка. 1920 г.

П. Клее. Три цветка. 1920 г.

В начале первой Мировой войны на фронте погибает друг Пауля Франц Марк. В этот же день Клее сам получает повестку, но армейское руководство посылает его служить на аэродром Шляйхсхайма, где художник-абстракционист красит фюзеляжи самолетов и наносит опознавательные трафаретные надписи на крылья. Что может быть более подходящим ремеслом для человека, который создавал панорамный взгляд на мир в своих абстракциях?

После войны Клее становится востребованным художником и получает приглашение преподавать в Баухаузе, где, попутно обучая студентов новому взгляду на природу творчества и место художника в обустройстве мира, более подробно разрабатывает теорию собственного художественного метода. Будучи интровертом, свои первые лекции он читает повернувшись спиной к аудитории, чертит на доске схемы «практикума по композиции» одновременно правой и левой рукой, что, очевидно, должно было производить впечатление чуть ли не перфоманса. Именно здесь, в соседстве теории о витальности искусства и произрастания форм, планетарной системы цвета и практики, которую можно увидеть в собранных художником гербариях, линейных штудиях, колористических панно-таблицах, можно наглядно представить себе, каким образом возникло искусство геометрических абстрактных моделей, комбинаций жесткости и упругости линий.

С приходом национал-социалистов и Гитлера в 1933 году положение Клее стало меняться и ему пришлось переехать обратно в Швейцарию. К тому времени он работает не только в поле абстракции, но и экспериментирует с пуантилизмом, точнее его новым прочтением в области контраста дополнительных цветов и градаций цвета. Он пишет: «Чем ужаснее мир, тем более абстрактно наше искусство, тогда как счастливый мир производит искусство из реальности». Это высказывание, казалось бы, очень укладывается в действительность того времени, но требует пояснений, так как абстракция не была для него уходом от страшного мира. Напротив, она была психологическим ландшафтом, более достоверным, чем действительность.

Другая запись из его дневника, более точно говорит о времени: «Эти беспокойные времена принесли хаос и беспорядок (или так кажется, если мы находимся слишком близко, чтобы судить о них)». Взятая в скобки часть высказывания заключает в себе константу, применимую к любому явлению, в том числе и к личности человека, в чем Клее признается сам: «Немного ближе к сердцу творения, но не так близко, как я бы того желал. Выгляжу я теплым или холодным? Как судить об этом тем, кто раскален добела?».

П. Клее. Безумие. 1939 г.

П. Клее. Безумие. 1939 г.

На фоне сотрясающих Европу событий его работы совсем иные — это экспрессионистские образы, написанные быстро, кажется, один за другим. Это пронзительные портреты детей: «Все еще ребенок» или «Ребенок на празднике», жуткие графические серии, полные образов насилия, гротескных антропоморфных персонажей, серия иероглифических знаков-ребусов.. Несмотря на болезнь, которая сильно мешала художнику работать, он будто бы отказывается от идеи экономии себя, напротив, пишет с удвоенной скоростью, будто хочет успеть как можно больше. Именно тогда, в 1938 году, в его каталоге напротив номера 365 появляется надпись — «Ни дня без линии», а работа под этим номером носит название «Одержимый».

П. Клее. Все еще ребенок. 1933 г.

П. Клее. Все еще ребенок. 1933 г.

Еще в 1920-е годы философ и писатель Вальтер Беньямин приобрел работу Клее «Новый Ангел» и написал о ней эссе, которое после смерти художника разлетелось на цитаты:

П. Клее. Новый ангел. 1920 г.

П. Клее. Новый ангел. 1920 г.

«На рисунке Клее под названием «Angelus Novus» показан ангел, который выглядит так, как если бы он удалялся от того, на что он пристально смотрит. Его глаза уставились в одну точку, рот открыт, крылья распахнуты. Так можно представить себе ангела истории. Его лицо обращено в прошлое. Там, где нам видится цепь событий, он видит одну сплошную катастрофу, которая нагромождает руины на руины у его ног. Ангел хотел бы остановиться, оживить погибших, восстановить разрушенное. Но ураганный ветер, дующий из Рая, увлекает его с такой силой, что он не может сложить крыльев. Ветер неудержимо несет его в будущее, а куча обломков перед ним растет до небес. Этот ветер — то, что мы называем прогрессом».

Выставка продлится до 13 марта 2015 года.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »