Голубые розы Кузнецова

Голубые розы Кузнецова

Ноя 26 • Культура, Популярные темыКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 3,00 out of 5)

Как-то моя подруга, работавшая в Саратовском радищевском музее, приехала в Москву и привезла мне (точнее, моему мужу) несколько стеклянных бутылочек. Они были чудесны. Они были волшебны. Это были бутылочки из мастерской художника Павла Кузнецова (1878 – 1968), из его полуразрушенного дома на Октябрьской улице. Даже сейчас помню самую изящную из них: тёмно-зелёного стекла, похожую на маленькую гильзу, внутри которой светилась засохшая золотистая краска. Мне казалось, что именно этой краской какой-то особо тоненькой кисточкой рука Павла Варфоломеевича наносила последние штрихи на свои удивительные картины.

Мой бывший муж, кинооператор, учившийся в это время во ВГИКе, коллекционировал старинные бутылки. На нескольких неказистых полочках в его комнате на Бориса Галушкина можно было найти и клеймёные штофы из мутноватого стекла, и старинные аптекарские склянки, и высокие тонкостенные пузырьки с датировками и без дат. Когда я оказалась впервые в его малометражной комнатке, я «клюнула» на них сразу. И вот моя подруга, привезла нам три кузнецовских бутылочки на хранение. Размером они были не больше безымянного пальца. Так, с весны 1993 года, Кузнецов вошёл в нашу жизнь тихим присутствием этих полупрозрачных склянок.

П. В. Кузнецов

П. В. Кузнецов

А до этого были, конечно, картины. Те несколько волшебно-синих степных пейзажа в радищевском музее, их взволнованная красота, столь странная для такого, казалось бы, неартистичного облика самого художника. Помню, как однажды летом, приехав к родителям, я по неизменной привычке пошла в музей. С проходной позвонила своей подруге, и она, как обычно, спустилась ко мне по глухо-звенящей чугунной лестнице, позвала к себе наверх в просторный кабинет, где заседали искусствоведы, угостила чаем, а потом я стала бесцельно бродить по залам музея. Перед одной из картин я остолбенела. (В музее проходила в это время выставка «Голубой розы» —художественная выставка, состоявшаяся в 1907 году в Москве и положившая начало творческому объединению «голуборозовцев», среди которых живописцы П. Кузнецов, Н. Сапунов, С. Судейкин, Н. Крымов,  П. Уткин, М. Сарьян, скульптор А. Матвеев и др.). Картина была очень проста: окно и какой-то золотистый цветок в полупрозрачной склянке на подоконнике. Работа Петра Уткина, друга и товарища Павла Кузнецова по «Голубой розе». Позже я пыталась найти хотя бы репродукцию этой картины, но, увы, нигде ничего похожего на то, что я увидела, я так и не нашла. Но сохранилось ощущение света и цвета и какой-то таинственной яркости и прозрачности воздуха, и сияния, исходившего от картины.

П. Уткин. Торжество в небе. 1905 г.

П. Уткин. Торжество в небе. 1905 г.

Именно это сияние я почувствовала опять, когда попала в небольшие залы Инженерного корпуса, где проходит выставка П. В. Кузнецова. Заходишь — и вдыхаешь свет. Синий, золотистый, бирюзовый. Свет вдохновенно-прозрачных и чистых снов. И никакие фотографии, никакие репродукции этот свет не передают. Невозможно заглянуть внутрь маленькой полупрозрачной скляночки с засохшей краской, если перед тобой только плоская, пусть и мастерски сделанная фотография. А картины Кузнецова — это сосуды снов. И сны эти не застывшие и тягостные, когда ум помрачён, и ты оказываешься в странном мороке чужого несчастья и ментальных конструкций. Нет. Это сны детства и юности, сны степных верблюдов и умиротворённо стоящих чашек. Сны дождя и песка, почти синего от надвигающихся сумерек. И всё в этих снах отрадно-текучее, но не распадающееся, не мучительное, а лёгкое, как дыхание ветра в горах, как полёты птиц и их невесомых теней.

П. Кузнецов. Вечер в степи. 1908 г.

П. Кузнецов. Вечер в степи. 1908 г.

П. Кузнецов. Весна в Крыму. 1910 г.

П. Кузнецов. Весна в Крыму. 1910 г.

П. Кузнецов. Спящая в кошаре. 1911 г.

П. Кузнецов. Спящая в кошаре. 1911 г.

П. Кузнецов. Восточный мотив. 1913 г.

П. Кузнецов. Восточный мотив. 1913 г.

И нет ничего удивительного в том, что иногда в этих картинах пробивается синева Матисса потому что синева эта открылась не только Матиссу. Павлу Варфоломеевичу Кузнецову она тоже открылась — и потому так одухотворены работы сине-золотого периода его жизни, который, увы, закончился примерно в конце 20-х годов. И «советский» Кузнецов, хотя и остался таким же мастером и изумительным колористом, но появилась в его картинах какая-то неврастеническая сухость. Обнажились заимствования. Появилась жесткость и нервность фактуры, неспокойность композиции. Появились какие-то посторонние «внешние» задачи — отразить время и людей, рассказать что-то об этом новом, спешащем в «светлое будущее» советском человеке. Но так обречённо смотрят на нас его «Парижские комедианты» 1925 года, так мучительно розовеет фон, на котором их заострённые лица кажутся птичьими и несчастными, а арлекинские костюмы напоминают супрематический пейзаж. А на кажущихся умиротворёнными дачных пейзажах такое мучительно яркое освещение, так пронзительно высятся на заднем фоне стволы сосен, похожие на коричневатые балки, а срезанные розы так алы, что больно смотреть на их вопиющую (вопящую) алость.

П. Кузнецов. Футбол. 1930-е гг.

П. Кузнецов. Футбол. 1930-е гг.

П. Кузнецов. Обработка артикского туфа. 1930 г.

П. Кузнецов. Обработка артикского туфа. 1930 г.

Я помню, как наш педагог по истории изобразительного искусства в ГИТИСе рассказывала, что в юности она бывала в мастерской Павла Кузнецова, который в последние свои годы жил в Москве. Показывая нам слайды его картин, она говорила, что «Кузнецов так и не вписался в советские искусство, что, впрочем, прекрасно», вздыхала с облегчением и щёлкала выключателем допотопного проектора, и мы опять видели яркий — невозможно яркий — свет за окном.

Выставка «Павел Кузнецов. Сны наяву» проходит в Государственной Третьяковской галерее до 13 декабря 2015 года.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »