Лекция известного американского психолога Мэрилин Мюррей в Москве

Как исцелиться от тяжелой детской травмы

Май 18 • Популярные темы, Темы неделиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)

«Люди, знающие, что такое страдание, во всем доходят до самой сути: они испивают эту чашу до дна, когда другие лишь снимают с поверхности пенку. Человек не может дотронуться до звезд, если он не погружался в пучину отчаянья и не нашел пути назад».

15 мая 2015 года на психологическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова состоялась встреча с всемирно известным психологом Мэрилин Мюррей. В возрасте 8 лет Мэрилин пережила сексуальное насилие. Последние тридцать лет она посвятила исследованию того, как человек переносит травмирующие события из детства, и как долго они сказываются на нем самом и на его семье.

С середины 1980-х годов Мэрилин не только практикует как психолог, но и преподает свою теорию — так называемый метод Мюррей. Она выступает перед психотерапевтами, священниками и всеми интересующимися методом людьми. В настоящее время ее метод применяется в более чем 40 странах мира. Сама Мэрилин сейчас по полгода живет у себя на родине в США и в России, ведя практику и обучая других специалистов.

Мэрилин МюррейКак же я счастлива быть с вами. Это мой тринадцатый год в России, и обычно мне задают вопрос: почему Россия? почему я здесь? Поэтому я хочу рассказать о некоторых причинах того, почему я длительное время живу и работаю в этой стране.

Я выросла в Канзасе, в небольшом городе, где большинство семей были из тех, чьи родители выросли в России. Когда я задавала своему отцу вопросы о его детстве, он отвечал, что ему слишком больно об этом говорить. Единственное, что я знала — имена его отца и матери, а также названия деревень, где они родились (это небольшие деревни под Саратовом, рядом с Волгой). Мой отец говорил мне, что он был младшим из семерых детей. Он умер в 1944 году, не зная о том, что в России у него родные. Мама рассказывала мне, что они многократно пытались установить связь с родственниками в России, но из-за железного занавеса это не представлялось возможным.

Тем не менее, после падения СССР у меня нашелся отдаленный родственник в США, он связался с профессором из Саратова и заплатил ему, чтобы тот узнал больше о нашей семье. И в 1996 году я получила большой конверт по почте. Представьте себе мое удивление: там было большое семейное дерево, и оказалось что моя семья жила в России в одной и той же деревне с 1757 года. Оказалось, что мой папа был младшим, но не среди семи, а среди двенадцати детей. Оказалось, что у него было еще пятеро братьев и сестер, которые умерли здесь, в России, до того, как его родители переехали в США. Представьте себе, как сильно мне захотелось посетить Россию и узнать больше о своей семье.

Лекция известного американского психолога Мэрилин Мюррей в Москве

Несколько слайдов. Это мой прадедушка и его брат. Семья его внука пережила революцию, коллективизацию и репрессии. Один мужчина из их семьи попал в ГУЛАГ, когда ему было 17 лет. Его 15-летний брат умер в лагере. Его дедушку посадили в тюрьму и расстреляли. Вот это — мой дедушка, отец моего отца. У него было гораздо больше братьев и сестер, но я расскажу о двоих. В 1924 году был большой голод, и его сестра умерла от голода. Его брат исполнял обязанности старосты в деревне, и в 1931 году пришли представители советской власти и потребовали сдать все имеющееся зерно. Он отказался, возразив, что в таком случае они все умрут — и тогда его похоронили живым. У него было две дочери, которых сослали в Сибирь, и два сына: один был расстрелян, а другой забит до смерти. Поймите, это не дальние родственники, это все близкие люди. Эти люди приходились моему отцу дядями и тетями, двоюродными братьями и сестрами. И если бы мои бабушка и дедушка не переехали тогда в США, без всякого сомнения, мой отец погиб бы точно так же, как другие молодые мужчины его поколения.

Мэрилин в деревне своей бабушки

Мэрилин в деревне своей бабушки

Когда я об этом узнала, на меня это очень сильно повлияло. Когда я впервые приехала в Россию, я посетила деревню, откуда родом мои бабушка и дедушка. Мне кажется, эта деревня сейчас выглядит так же, как она выглядела двести лет тому назад — разве что электрические столбы появились. Деревня, откуда родом моя бабушка, была маленькой, и церковь там снесла советская власть. Но дедушкина деревня была больше, и церковь у них была просто громадная, поэтому снесли только купола, и сделали из церкви склад. Вы не представляете, насколько сильные чувства я испытала, когда вошла внутрь этого здания. Я знала, что многие поколения моей семьи там крестились, венчались, и там их отпевали. И тогда я почувствовала, что Россия для меня тоже Родина.

Храм в деревне дедушки Мэрилин, переделанный в советские годы под склад

Храм в деревне дедушки Мэрилин, переделанный в советские годы под склад

Матери обоих моих родителей погибли жестоким образом. Когда отцу было 7 лет, его мать убило молнией. Когда моей маме было 17 лет, погибли в пожаре ее мама и 16-летняя сестра. Моя мама всегда считала, что она была причиной этого пожара. И у нее всегда, всю ее жизнь были печальные глаза, она никогда не улыбалась широко.

Т­аким образом, очевидно, что я из семьи, которая пережила большую травму. Знаете, как меня учили разбираться с травмой? Вообще с ней не разбираться. Важно продолжать улыбаться. Если есть боль и страх, их надо подавить. А заботиться нужно о других людях. И я так и жила.

Расскажу про себя. Когда началась Вторая мировая война, мне было 8 лет. Мы недолго жили в крупном городе штата Канзас — там было военное производство. Однажды я шла из школы, потерялась и, к несчастью, наткнулась на группу солдат и подверглась сексуальному насилию. Мне было 8 лет. Что с этим делать, я не знала. В моей семье вообще не учили, что делать с травмой. Поэтому я поступила так, как поступали другие члены моей семьи: затолкала внутрь боль и другие чувства. Мое тело при этом протестовало, и я начала болеть — у меня были очень сильные приступы астмы. Когда я переехала после окончания в Аризону, штат с климатом, благоприятным для астматиков, у меня прошла астма — но одновременно начались очень сильные головные боли, и стало болеть в других местах.

Но другие-то люди об этом не знали. Знаете что они видели на поверхности? Они видели человека, который улыбался и заботился о многих других. Я выполняла очень много обязанностей в своей церкви. У меня было две красавицы-дочери. С одной из моих подруг мы организовали одну из самых первых групп поддержки в США. Это произошло в 1975 году. Эти группы очень быстро разрослись, и через короткое время под моим началом работало уже 350 женщин. А тогда, в 1975 году, еще не придумали слово «созависимость». Про личные границы мы тоже ничего не знали. Не знали и про дисфункциональные семьи, про сексуальное насилие, про травмы. Женщины, с которыми я работала, стали обращаться ко мне за помощью, но у меня не было образования, чтобы им помочь. Так что у меня еще сильнее стала болеть голова, и в какой-то момент даже появились суицидальные мысли. К тому времени я уже сходила ко многим врачам, но они не могли сказать, что со мной не так с физической точки зрения.

Если посмотреть на мое фото тех времен, у меня широкая улыбка. Я выгляжу так, как будто у меня все отлично. Но мне повезло: одна из моих подруг настояла, чтобы я отправилась на психотерапию. Это был 1980 год, 35 лет назад. Знаете, в 1980 году пойти на психотерапию, если у вас не было психоза, было немыслимо. Как же я сопротивлялась! Моя подруга сказала: «Внутри тебя есть какой-то нездоровый драйв, ты все время занята — мне кажется, что психотерапия тебе поможет». Я долго упиралась, но в конце концов все-таки отправилась в Калифорнию, в место, которое специализировалось на интенсивной психотерапии. Думала, что двух недель мне хватит. Однако мне понадобилось 7 месяцев: в течение этого времени я прорабатывала сексуальное насилие, которое перенесла. А также в течение этого времени произошел глобальный сдвиг парадигмы в том, во что я верила: например, раньше я никому не говорила «нет», совсем не заботилась о своем здоровье. Вот тут я поняла, что так нельзя. Мне понадобилось целых 7 месяцев, чтобы мой психотерапевт меня переубедил, и произошел этот сдвиг парадигмы. Для меня это было очень тяжело и больно.

Когда я вернулась домой, у меня не осталось проблем со здоровьем. Это было 35 лет назад. Сейчас мне 78, в сентябре будет 79. И я чувствую себя физически лучше, чем когда мне было 20. Собираюсь дожить до 105 лет (смеется). И у меня уже есть сценарий, как мы будем праздновать мой 105-й день рождения, на который я вас приглашаю. Я бы очень хотела, чтобы вы отпраздновали этот праздник со мной.

Тогда я вернулась домой совершенно другим человеком. Я выглядела по-другому, вела себя по-другому и чувствовала себя иначе. Я приняла твердое решение, что мои дети и внуки будут здоровы, и что им не придется расти, подавляя свои чувства, как это делала я. Какие результаты дало это воспитание? Я всегда плачу, когда вижу это сама, потому что часто думаю, как бы жилось моим детям и внукам, если бы я тогда не прошла терапию и не изменилась. Сейчас у меня четверо правнуков — и как же я ими горжусь! Я приняла твердое решение, что буду проводить с ними время. Я преподаю, как быть здоровым, уравновешенным человеком — и мои правнуки для меня как научная лаборатория.

Когда я вернулась домой после психотерапии, я решила получить образование в области психологии и пошла учиться в университет. До этого я была очень успешной в бизнесе, у меня была своя художественная галерея. Переход в психологию был для меня очень большим изменением. И я все время спрашивала своих профессоров: «Пожалуйста, объясните мне, что происходит с человеком, особенно с ребенком, когда с ним происходит травма, или когда им пренебрегают». Ответ был всегда одинаковым: «Мы не можем повторить травму в лаборатории, ни на людях, ни на животных, это неэтично — поэтому мы можем только строить гипотезы о том, что происходит в разуме такого человека».

Я им возражала: «Но я и есть этот ребенок. Этот ребенок до сих пор живет у меня внутри». Когда я проходила свои 7 месяцев психотерапии, я опустилась на очень глубокие уровни бессознательного. Я много рассказывала своему психотерапевту о своих детских переживаниях изнутри состояния ребенка. И мне сказали, что будет здорово, если я запишу это. В результате я защитила диплом под названием «Сциндо-синдром». Сциндо — это латинское слово, означающее расщепление. Вначале профессора решили, что речь о шизофрении или о множественной личности. Я возражала, что описываю нормальный процесс, через который проходит любой человек, переживший травму. При травме у человека включается защитный механизм, чтобы уберечь его от боли. Моей целью было понять, как переживший травму человек может стать уравновешенной и здоровой личностью — эмоционально, духовно, физически и интеллектуально.

Когда я написала материал для диплома, я обратилась к своему руководителю и поделилась своими сомнениями: мне казалось, что употребляемые мной термины звучат неакадемично. Но мне ответили, чтобы я ничего не меняла, и что хорошую теорию легко понять, и ей легко научить кого-то еще. И я оставила те слова, которые выбрала изначально. Другими словами, мою теорию создала восьмилетняя девочка, которая проходила психотерапию.

Эта девочка говорила психотерапевту следующее. Когда меня создали, меня создали Изначальным ребенком. Изначальный ребенок — это ребенок, который был создан Богом при зачатии. Личность такого ребенка не разделена на части, не фрагментирована. Такой ребенок обладает врожденными качествами и способностями (интеллект, творческие способности и др.), личностными, внешними особенностями, а также способностью проживать все чувства — как «приемлемые», так и «неприемлемые». Изначальный ребенок — это ваша душа и истинная духовность, это ваша сердцевина. Изначальный ребенок — это вы, такой, каким вас сотворил Бог.

Очень важно помнить, что сердцевина Изначального ребенка — это и есть ваша душа, именно та ваша часть, которая стремится к воссоединению с Богом.

Увы, Изначальный ребенок не остается цельным, он подвергается делению. Каждый человек встречался с болью в своей жизни — даже если вам попались совершенно идеальные родители (хотя я думаю, никому не попались). Даже в близком к идеальному случае происходит много всего: дети болеют, умирают бабушки и дедушки. Много всего происходит. Травмы, оскорбления, пренебрежение, болезни, утраты любимых людей — это создает море боли. И это я назвала Плачущий ребенок.

Плачущий ребенок — это ваше море боли. Это ваша часть, сформированная в результате различных внешних негативных воздействий, таких, как насилие, болезни, пренебрежение и тому подобные. Плачущий ребенок наполнен только преисполненными боли чувствами — страхом, печалью, гневом, одиночеством, беспомощностью. Позитивное содержание Плачущего ребенка состоит в том, что он дает вам возможность сочувствовать и сострадать, быть нежным и заботливым. Очень важно осознавать позитивный эффект от того, что есть Плачущий ребенок. Благодаря ему вы способны на каком-то внутреннем уровне, на уровне нутра соединяться с другими людьми.

Если вы психотерапевт и не развивали эту часть себя, то вы не сможете установить настоящую связь с вашим клиентом. Но здоровый Плачущий ребенок делает вас не только лучшим психотерапевтом, но и лучшим мужем или женой, лучшим другом, лучшим родителем для ваших детей.

Смотрите, что происходит дальше. Конечно, было бы хорошо, если бы можно было подавить только болезненные чувства, но оставить радость, спонтанность и счастье. Но это так не работает. Такое впечатление, что чувства соединены в цепочку, и когда вы подавляете свои болезненные чувства, вы также подавляете и приятные чувства. У всех нас есть защитные механизмы — и они очень важны, потому что они помогают нам выжить. Этот защитный механизм я назвала Контролирующий ребенок.

Контролирующий ребенок — это врожденный защитный механизм, сотворенный Изначальным ребенком для защиты Плачущего ребенка. Ваш Контролирующий ребенок будет использовать все, что он может, исходя из ваших врожденных способностей или окружающего мира, для того, чтобы сдерживать или подавлять вашу боль. Самый распространенный защитный механизм, который использует контролирующий ребенок — подавление и обезболивание (едой, табаком, алкоголем, сексом — и отвлекающими приемами: общением с другими людьми, учебой, работой, спортом, чтением, посещением церкви, компьютером). Как защитный механизм, ваш Контролирующий ребенок предназначался для временной помощи во времена боли и особого стресса. Однако у него есть и позитивное назначение — он позволяет вам быть ответственными и следить за тем, чтобы у вас были здоровые личные границы.

Дело в том, ваш Изначальный ребенок и ваш Плачущий ребенок не должны были подавляться. Им нехорошо под замком, они хотят на свободу. Поэтому контролирующий ребенок должен все время придумывать что-нибудь новенькое, чтобы держать их внутри. Типичные обезболивающие средства — еда, никотин, алкоголь, секс, азартные игры. Типичные отвлекающие средства — работа, школа, телевизор, забота о других, спорт, постоянная занятость, покупки, посещение церкви.

Что касается меня самой до терапии, то я постоянно работала и заботилась о других. Но вся цель того, что мы делаем в конечном счете — стать здоровой и уравновешенной личностью.

Здоровая, интегрированная личность — это эффективный синтез мыслей и внутреннего мироощущения. Это сбалансированное сочетание Изначального ребенка с положительными, сильными сторонами Плачущего и Контролирующего ребенка. Здоровая личность способна переживать все чувства, имеет здоровые границы и ответственность Контролирующего ребенка, а также сочувствие, сострадание, деликатность и заботливость Плачущего ребенка. Добавим к этому врожденные таланты Изначального ребенка (душа, личность, истинная духовность). Их задача — созреть и стать здоровой, уравновешенной личностью.

Существуют также и нездоровые сочетания. Например, когда нужды Плачущего ребенка не удовлетворяются, и Контролирующий ребенок теряет всякое терпение, уставая от тщетных попыток сдерживать боль Плачущего Ребенка, то образуется Разгневанный бунтующий ребенок. То есть Плачущий и Контролирующий ребенок соединяются нездоровым образом. Это похоже на контакт двух электродов — результатом становится вспышка. Этот ребенок сверхтребовательный, упрямый, агрессивный, быстро взрывается («не указывай, что мне делать», «меня не беспокоит, что ты думаешь»).

Возможна также комбинация с Изначальным ребенком — это Упрямый эгоистичный ребенок. Он скрытный, пассивно-агрессивный, манипулятор, интриган, играет в игры, хитрый, мстительный, грандиозный, может быть соблазняющим, неразборчивым, беспорядочным в отношениях и связях ( «я заслуживаю это», «если мне что-то нравится делать, я буду это делать», «я имею на это право»).

Что общего между Разгневанным бунтующим ребенком и Упрямым эгоистичным ребенком? Оба безрассудны, оба будут рационализировать, оправдывать свое поведение, оба не желают смотреть на последствия своих действий и отказываются нести за них ответственность. Обычно обвиняют других людей или обстоятельства в своих бедах. Являясь обидчиками, воспринимают себя как жертву, и, как следствие, становятся обидчиками по отношению к себе или окружающим людям. Именно здесь зарождаются зависимости.

Я провожу занятия и в России, и в других странах, и могу сказать, что от этих детей больше всего проблем. Я думаю, что если мы будем честными, то должны будем признать, что как агрессия, так и пассивная агрессия — это наши постоянные спутники. Я называю их песочницами для зависимостей, поскольку именно отсюда они начинают расти. Так что, конечно, с этим нужно работать.

Мы учим тому, что каждый человек имеет внутри себя физическое, эмоциональное и духовное начала. Лично я — христианка, и хотя я преподаю в самых разных светских университетах, я всегда учу тому, что любому человеку нужно обращать внимание на духовную составляющую своей жизни. Однако чем наполнять этот духовный компонент — решать вам самим.

Впервые я представила эту концепцию в 1981-1983 гг. В США тогда никто не говорил на тему насилия или сексуального насилия. Я стала одним из первых людей, кто публично об этом заговорил, и меня стали приглашать выступать на ТВ, радио, в университетах, консультационных центрах и т.д. Многие люди подходили ко мне и говорили: «Вы знаете, я тоже пережил насилие. Где я могу получить помощь?» Ко мне стали обращаться психотерапевты и просили обучить их.

Таким образом, у меня появилась обширная практика, и я специализировалась на травмах и на семье. Потом мы начали преподавать мой метод по всей стране. Я выступала на многих психологических конференциях. Также меня попросили включиться в аризонскую систему исправительных учреждений. В течение 8 лет на полставки я работала с насильниками и растлителями малолетних. Я занималась этим бесплатно. В какой-то момент я обнаружила, что насильниками часто становятся те, кто сами подвергся насилию. Мне стало интересно, почему из тех, кто подвергся насилию, кто-то становится насильником по отношению к другим, а кто-то совершает насилие над собой.

Вообще, чем больше травм, тем больше уязвимость к любым видам зависимости, к физическим болезням и к таким видам поведения, которые приводят к лишению свободы.

Метод Мюррей, который я разработала для помощи людям, пережившим травму, в настоящее время используется в 37 странах. В России наши занятия проходит в нескольких сотнях городов. Я обучаю специалистов в области здравоохранения, психологов, психотерапевтов, социальных работников, священнослужителей, консультантов широкого профиля. Сейчас в Москве открылся международный центр метода Мюррей. Здесь я преподаю то, чему я обучала в университете. Наши занятия состоят из 4-х уровней. Лично я обучила порядка 2800 студентов, и также у нас есть команда инструкторов, которые обучили еще большее число людей. Российские инструкторы отличаются огромной самоотдачей и креативностью — и я могу с уверенностью сказать, что они работают гораздо лучше, чем я.

Важными в этой теме являются статистические данные. Для сбора и анализа статистики мы использовали тест-опросник, состоящий из 10 вопросов и посвященный теме семейного насилия в разных его формах, таких, как словесное, эмоциональное, физическое, сексуальное насилие, развод родителей, душевное заболевание, а также случаи заключения в тюрьме. Единственное, что требовалось от опрашиваемых — поставить галочку в графу «да» или «нет». И вот что мы обнаружили по итогам исследования в России: 100% опрошенных поставили по крайней мере 1 галочку, 77% — 3 галочки, 65% — 4 и больше, у 48% обнаружилось 5 разных видов насилия, а 5% пережили все 10 видов насилия. Конечно, это шокирует. Причем в самом начале практически все люди говорят: «У меня было отличное детство, все было прекрасно». Но спустя какое-то время они начинали вспоминать те или иные случаи насилия в своем детстве.

В США такое тестирование проводила одна компания на 17 тысячах испытуемых. Угадайте, какой процент людей поставили в этом тесте одну галочку? 63%. Три галочки поставили всего 20%. Больше трех видов насилия — совсем редкость.

Вот что меня заботит — ненормальный масштаб травмы, с которым нам приходится каждый день встречаться.

Текст лекции приводится в сокращении.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »