Как сохранить дружбу в условиях информационной войны и накачивания ненависти?

Окт 29 • Разговор по душамКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)

Вопрос: В последнее время под влиянием происходящих социально-политических перемен, в условиях информационной войны люди теряют не только поверхностные контакты, но и приятельские отношения, а иногда и многолетнюю дружбу. Наступает некоторая растерянность: из-за каких-то внешних вещей, разногласий в оценке политических событий мы вдруг перестали друг друга понимать, стали по разные стороны, стали чужими. Как сохранить ценные для тебя отношения в ситуации накачивания ненависти?

Анастасия, 28 лет

Отвечает Светлана Кривцова, экзистенциальный аналитик, доцент кафедры психологии личности факультета психологии МГУ им. М.В. Ломоносова, директор Института экзистенциально-аналитической психологии и психотерапии:

Светлана КривцоваКонечно, все мы — жертвы пропаганды, которая сейчас ведется. Особенность этой пропаганды в том, что она позволяет нам не думать самим, соблазняет уже готовыми оценками событий, подробности которых нам не сообщаются.

Собственно говоря, чтобы прийти к истине, нужно для начала ответить на вопрос: «А что именно произошло?». СМИ и с той, и с другой стороны сейчас сразу транслируют оценки, а не факты, то есть освещают эти факты в совершенно противоположном ракурсе. И поэтому мы сейчас просто не имеем достаточно информации, чтобы какую-то истину для себя понять. Или отдельные моменты стали нам более-менее понятны, но ситуация могла измениться.

Черно-белое деление мира — вообще самая большая ловушка. Исследователи давно показали, что к черно-белым дихотомиям («это враги, а это наши») тяготеет мышление детей до подросткового возраста (до 11 лет, не старше). Когда человек взрослеет, то у него появляется понимание, что существуют оттенки, переходы, и их очень много.

К сожалению, когда мы имеем дело с массами, с психологией толпы, ее уровень никогда не поднимается даже до уровня подросткового мышления — оно всегда доподростковое. Толпа всегда мыслит одномерно, но зато дает переживание некой общности, единства. Ради восполнения дефицита этого переживания внутри себя, человек примыкает к толпе.

Вся сложившаяся ситуация — очень сложная и требует от нас того, чему нас никто никогда не учил — прикладывать усилия для понимания. В том числе понимания людей, которые находятся на противоположной позиции. А понимание — это тяжелая работа, которая требует мужества признать: в нынешней ситуации нет никакой объективной истины, а есть только некая субъективная правда. Здесь и сейчас, на основании того, что я вижу, я воспринимаю это таким образом. Но я также понимаю, что мои оценки могут измениться.

Стремление понять как часть повседневной модели поведения у нас пока не является нормой. «Если я вас правильно понял…» — это ведь не просто идиоматическое выражение, после которого можно говорить все что угодно. Это как бы приглашение к работе: давайте попробуем сопоставить наши точки зрения. У нас же очень многие живут с иллюзией, что «как я понял, так оно и есть», «я сказал — а ты должен был понять, что я сказал», ну или во всякое случае «я же ясно тебе сказал». И поэтому даже не делается попытки уточнить, что именно человек имел в виду.

Учителя в школе не очень сильны в понимании — скорее они говорят о том, как надо и как не надо. А это очень неэффективно, потому что человек согласен следовать рекомендациям только того, кто его понимает, а не каким-то внешним навязанным директивам. Мы все после нашего среднего, да и высшего образования не умеем понимать друг друга и не отдаваем себе отчета, что этим надо специально заниматься, что это работа, у которой есть свои ловушки. Поэтому мы такая легкая добыча для манипуляций.

Хочу сказать одну вещь. Когда основоположник экзистенциального анализа, австрийский психиатр Виктор Франкл вышел из концлагеря (как известно, что он был евреем и два с половиной года провел в Освенциме и других лагерях), когда он стал известным, к нему приходило немало людей, которые просили его выступить по тому или иному вопросу в защиту евреев, так пострадавших во Второй мировой войне, или против других национальностей. И Франкл всегда говорил: «Я ни на стороне тех, ни на стороне других. Я видел в концлагере немцев, которые как могли старались помочь, и видел евреев, которые вели себя по-скотски, даже будучи узниками».

Поэтому в каждом конкретном случае надо разбираться, пытаться понять, искать истину. Но разбираться можно, если ты переживаешь себя как ценного, принимаешь себя без всяких условий — и каждого другого человека воспринимаешь как ценного просто по факту его рождения. Только из этой позиции возможно понимание. Если присутствует переживание своей ценности и ценности другого, то даже если ты скажешь что-то сгоряча, то позже в спокойной обстановке подумаешь про себя, что перестарался, и, может быть, смягчишь позицию или извинишься. Так ведет себя большинство духовно здоровых людей.

Но из кого получаются фанатики, которые не могут остановиться? Из людей, у которых нет этого чувства собственной ценности и внутри такой огромный накопившийся дефицит признания, что они ухватываются за эту идею (Франкл назвал ее «идея параэкзистенциальности»). Фанатизм — это ложная экзистенция, когда человек не совершает ювелирную работу по переживанию самоценности — а эта работа в обыденной жизни происходит, условно говоря, «на кухне», в быту — и это несделанное хочет компенсировать одним махом, взяв откуда-то извне. Например, через принадлежность к какой-то группе.

В этом плане я рекомендую вам очень тонкий, филигранный анализ возникновения этих страшных националистических, фашистских идей, который проделал еще один очень известный экзистенциальный психотерапевт Ирвин Ялом в своем последнем романе «Проблема Спинозы».

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »