thezis_pic300514

Круговорот любви в природе

Май 30 • Рубрики, ЧеловекКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (2 votes, average: 5,00 out of 5)
Священник Константин Камышанов

Священник Константин Камышанов

Клирик Спасо-Преображенского монастыря г. Рязани, архитектор

Идет исповедь. Подходит пенсионерка и кается в том, что топила котят. Пенсионерки часто каются во всякой чепухе, которая им привиделась на диване.

У нас в деревне топят котят, потому что не могут прокормить. В деревне кошки, оставленные дачниками на улице, не выносят мороза и голода. Они умирают.

Котята делаются раз в три месяца. Прокормить их нельзя. И суровая правда жизни — смерть или в ведре воды, или в реке.

Мы едим колбасу, словно она банан и растет на дереве. Но за этим стоит смерть зверей. Однажды я шел по улице и видел, как в открытом кузове везли коров на убой. Была зима. Очень холодно. Кровь запеклась на сломанных рогах, на голове и на глазах. Коровы дрожали, и их ждала лютая и неизбежная смерть.

После встречи с этим грузовиком я не ел мяса 20 лет. Жалко животных.

И вот эта пенсионерка говорит, что топит котят.

Спрашиваю:

— Зачем губишь тварь и детей животных?

— Я бы не топила. И у меня сердце надрывается, но нет денег на кастрацию.

Идет исповедь и служба Благовещения. Семинаристы поют очень торжественно и жалко.

И я вдруг представил этих котят, которые сучат лапками и захлебываются в ведре с водой.

Они доверяют маме-кошке. А она — дура и ничего не понимает в нашей жестокой жизни. Они сучат лапками, и им хочется жить, и они виноваты только в том, что их ум меньше ума человека. Они хотят жить.

thezis_pic300514_1

Я понимаю, что это фальшивое милосердие — жалеть кошек. Я понимаю, что пенсионерка, вместо того чтобы жалеть родню и людей, жалеет тварь. И что эта пенсионерка попала в кредиты и живет на старости лет в съемной квартире, на которую тратит почти всю свою пенсию.

Я очень боюсь фальшивого милосердия.

Но снова представил котят, сучащих лапками и захлебывающихся в ведре с водой, и мне стало перед Богом стыдно. Простите меня. Но словно Христос глянул мне в душу.

Я пошел в алтарь, отнял от своей зарплаты и вынес в бумажке этой женщине.

Пока не дал — стыдно. Когда дал — глупо.

Кончилась служба, выхожу из алтаря и, как всегда, народ ждет благословения. А меня мучит сознание того, что я сентиментальный любитель фальши и страдаю.

Вдруг подходит жена богатого прихожанина и дарит мне в три раза больше денег:

— Вот вы отслужили у нас в доме благодарственный молебен, и мы вам ничего не дали.

Я обнимаю ее (не помню, о чем речь) и говорю:

— А ничего и не надо. Радость Христова — лучшая плата.

— А вы возьмите.

— А не надо.

— А вы возьмите.

— А ничего и не надо!

Она сует деньги в карман и быстро выбегает из храма.

Подходит под благословение ее муж. Очень значимый в городе человек. Я ему рассказываю про котят. А он вдруг, разволновавшись, рассказывает про Мюнхен.

Встретил он путешествующего попа и его болящую матушку. Не знаю, зачем этот поп приехал в Мюнхен. Стоял бы на коленях в своем Мухоблагословенске и молился. Но вот, наш богатый человек пообещал ему помощь. А после службы поп исчез.

Наш богач впал в страх и восскорбел. Бог не принял его жертву, как не принял жертву Каина.

Идет по праздничному Мюнхену, и все ему не мило. И вдруг — навстречу этот самый поп. И тут он ему дал щедро денег.

И он меня понял. И мы обнялись. И старуха, хозяйка этих котят, проходила мимо, заплакала и говорит:

— Отдам, батюшка, деньги как появятся!

— Не надо. Господь уже вернул.

Я, было, думал сделать должником Христа, а Ему это нестерпимо!

Потому что любит, даже котят!

Я искренне верю, что настанет час, когда убийство животных будет осознано как грех и будет расцениваться как уголовное преступление. А любовь матери-кошки будет принята как настоящая любовь матери.

Сергей Есенин «Песнь о собаке»

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.

А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать…
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.

А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.

В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.

И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »