К 120-летию со дня рождения Сергея Есенина

«Невозможно отменить у человека душу»

Окт 21 • Культура, Популярные темыКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)

3 октября исполнилось 120 лет со дня рождения Сергея Есенина. О жизни и творчестве столь любимого в России поэта мы поговорили с литературоведом, доктором филологических наук, профессором кафедры русской литературы МПГУ Ириной Георгиевной Минераловой.

Ирина МинераловаВ моем детстве дома, в книжном шкафу стоял двухтомник стихов Есенина в зеленой обложке, и, сама не знаю почему, я испытывала по отношению к нему почти священный трепет. Да и уже во взрослой жизни мне практически не встречались люди, которые были бы равнодушны к стихам поэта. Как Вы думаете, в чем притягательность Есенина и его творчества — возможно, в искренности, честности?

Знаете, искренних поэтов довольно много, так что я думаю, дело не в этом. Впрочем, угадать, искренний поэт или нет, довольно сложно. Но Есенин, как мне кажется, для большинства будет свой. Знаете, почему? Потому что он находит, открывает нам такие слова, которые есть в сердце, уме, душе каждого. Эти слова не повседневные, но когда они вдруг открываются, ты понимаешь, что с этими словами ты все это время жил. Они учат тебя любить. Не просто переживать, страдать — разные ведь есть поэты, а мы, что греха таить, любим растравливать свои раны. Но Есенин говорит о другом — он открывает нам Божий мир.

Когда я впервые оказалась в Константиново, то вдруг поняла: он нигде не мог это написать, кроме как здесь — на крутом берегу Оки, где синее небо отражается в синей воде, а вдали бескрайние поля. Этого нет ни в городской Москве начала XX века, ни где-то еще. Именно тут «не видать конца и края — только синь сосет глаза». И вот это «без конца и краю» для русской души близко и понятно, это ей дорого. Всё люблю, всё взором и душой хотел бы охватить.

Кроме того, в советский период многое у Есенина в словесном, лексическом отношении осталось непонятым. Его корили за славянизмы, диалектизмы, говорили, что надо писать яснее и проще. Но вспомните, как называлась его первая книга, проба пера? Еще в период своего обучения в Спас-Клепиковской учительской семинарии поэт, тогда еще совсем мальчик, задумал «Зарянку» — книгу для детей, многие стихи из которой вошли затем в его первый сборник «Радуница». Но если спросишь сейчас ребенка (да и взрослого): а что такое Радоница? Оказывается, очень многие сейчас этого не знают — хотя до революции это трудно было себе представить.

Радоница (от слова радость) — христианский праздник, первый после праздника Пасхи, день особого поминовения усопших. Его смысл в том, чтобы совершившаяся победа Христа над смертью, Его воскресение облегчают христианам печаль о временной разлуке с усопшими близкими, призывая радоваться их рождению в другую, вечную жизнь. Радоница — это напоминание о грядущем воскресении всех людей, когда-либо живших на земле.

Зачем же первую книгу стихов называть «Радуница»? Да потому что, как поется в пасхальном тропаре: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Эта книга о любви не только к этому видимому миру, но и к отошедшим, и к грядущим. В этих стихах растворилось чувство единства мира, находящегося в каком-то духовном общении, даже богообщении. Даже, быть может, не осознавая этого, мы попадаем в пространство, где все мы вместе — в соборное пространство.

Еще Иоанн Златоуст в IV веке пишет, что на христианских кладбищах во вторник на Фоминой неделе обыкновенно отмечается Радоница. Это стало отдельной темой в искусстве. Например, в 1892 году художник Архипов пишет жанровое полотно под названием «Радоница. Перед обедней», на котором простые люди сидят, беседуют, размышляют. Это время подумать о душе, о своих близких — о тех, которые будут, и тех, которые отошли. Это удивительная минута — Радоница.

А.Е. Архипов. Радоница. Перед обедней. 1892 г.

А.Е. Архипов. Радоница. Перед обедней. 1892 г.

И Есенин нашел очень верное слово. Это был 1916 год. И после, когда случилась такая распря — сначала революция, потом Гражданская война — надо всем этим все равно встает Радоница. Поверх этой распри мы соборны. Благодаря Есенину и его стихам мы это понимаем не умом, не словами — мы это принимаем в душу.

Думаю, то, что Есенин родился на Рязанщине — это тоже важно. Знаете, однажды мы с Юрием Ивановичем (Юрий Иванович Минералов — российский литературовед, доктор филологических наук, поэт и литературный критик, супруг Ирины Георгиевны — прим. ред.) возвращались домой из Рязани и поднялись на гору над Окой. Была весна, шел дождь, уже слегка зазеленели озимые, рядом стояла какая-то полуразрушенная часовенка или церквушка — и ничего больше. Я, почти задохнувшись, говорю: «Это же Старая Рязань!» Знаете это чувство, когда ты не можешь объяснить, в чем тут дело, но понимаешь торжество момента. Хотя какое тут торжество? Пусто, холодно, льет дождь… Но душа открывается, потому что ты знаешь, сколько всего там было. И ясно видишь эту Радоницу, это торжество — в веках отошедших. И Есенин это почувствовал, может быть, не умом понял, а именно почувствовал, как это бывает у гениев.

Не ветры осыпают пущи,
Не листопад златит холмы.
С голубизны незримой кущи
Струятся звёздные псалмы.

Я вижу – в просиничном плате,
На легкокрылых облаках,
Идёт возлюбленная Мати
С Пречистым Сыном на руках.

Она несёт для мира снова
Распять воскресшего Христа:
«Ходи, мой сын, живи без крова,
Зорюй и полднюй у куста».

И в каждом страннике убогом
Я вызнавать пойду с тоской,
Не Помазуемый ли Богом
Стучит берестяной клюкой.

И может быть, пройду я мимо
И не замечу в тайный час,
Что в елях – крылья херувима,
А под пеньком – голодный Спас.

                           (Из сборника «Радуница», 1914) 

К вопросу о гениях. Кого ни возьми из гениальных русских поэтов Серебряного века — Маяковского, Цветаеву, Мандельштама, мы увидим, что их жизни сложились трагично, у каждого по-своему. В чем, как Вы думаете, причина трагедии Есенина?

Наверное, мы никогда до конца не поймем, почему таков финал его жизни. Лично я до сих пор не верю в самоубийство. Ведь он не собирался умирать: он ехал в Петроград работать, у него были планы, он недавно женился, в конце концов, он был настроен совершенно по-другому. В истории с Маяковским нет никаких вопросов (другое дело, что в этом случае это было скорее доведение до самоубийства). В истории с «самоубийством» Есенина все очень темно.

С другой стороны, видимо, столько он должен был вынести. Как говорил о нем Горький, он «не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой печали полей, любви ко всему живому в мире и милосердия». Иными словами, просто самородок. Если вы приедете в Константиново, войдете в избу, где сохранились подлинные вещи, то увидите на стене похвальный лист. Этот похвальный лист украшен портретами русских писателей — Пушкина, Гоголя, которых Есенин прекрасно знал. Валентин Катаев в произведении «Алмазный мой венец» пишет, что Есенин наизусть знал Гоголя и цитировал его огромными отрывками. Не говоря уже о стихах. Он блестяще знал русскую литературу!

К 120-летию со дня рождения Сергея Есенина

Если вы откроете статью Есенина «Ключи Марии», то увидите, какая у него глубокая осведомленность в фольклоре, какое умение выстроить материал. Часто говорят о Есенине: «Он песенный, фольклорный поэт». Но найдите хотя бы одного такого же «песенного» и «фольклорного»! Есенин совершенно самобытен, он ничего не копирует. Конечно, он учился где только мог — но ведь талант был от природы. И этот талант был огранен.

Можно говорить, что Есенина надломила и история с имажинизмом. Его пригласили в этот круг, сделали вождем имажинизма как литературного течения. Но, по сути, его ведь использовали в своих корыстных целях те люди, которых и поэтами назвать сложно. Кроме Есенина, ни одного сколько-нибудь значимого поэта во всем имажинизме не было. Они, самым банальным образом, проворачивали свои коммерческие корыстные дела. Вот ведь как.

Всегда было интересно, о чем эти строчки Есенина: «Мне страшно, – ведь душа проходит, как молодость и как любовь». Речь о напрасной растрате себя, своей жизни или о чем-то другом?

Конечно, эта фраза многозначна. Есенин — поэт особого склада, и удивительно то, что его невозможно до конца исчерпать. Я много лет занимаюсь темой синтеза в русской литературе и всегда с изумлением смотрю на его стихи: они всегда и выразительно-живописны, и звучащи. Говорят, что слово есть дух, душа и плоть. Как изъять хотя бы что-то одно из этого слова?

В юности о приведенной вами цитате думаешь, что, по выражению царя Соломона, все проходит, и это пройдет. Но взрослея, видишь: по-настоящему ценное никогда не проходит, оно всегда с тобой. И навсегда с тобой останется. Конечно, что-то уходит, о чем-то сожалеешь и в себе самом. Душа меняется, обновляется.

«Но коль черти в душе гнездились — значит, ангелы жили в ней…», «Душа грустит о небесах, она не здешних нив жилица…». Можно ли назвать Есенина верующим, или его вера в Бога осталась в юности?

Один священник, отец Андрей Дударев, настоятель храма великомученика и целителя Пантелеимона в городе Пушкино Московской области, ежегодно служит панихиду на могиле Есенина. Человек, глубоко знающий Священное Писание, обладатель подаренной ему родственниками поэта рукописи «Москвы кабацкой», которой нет в ИМЛИ или у других исследователей, он показывает, что даже в этом произведении Есенин — вовсе не отступник от веры, что его «кривляние» — это своеобразная форма юродства, сознательное принятие на себя поношения. Можно с этим не соглашаться, но автор опирается на многие цитаты у Есенина, отсылающие к Ветхому Завету. Здесь сложность в том, что мы Есенина до конца не знаем.

И потом, можно ли до конца вытравить из себя веру в Бога, когда ты в юности учишься в учительской семинарии и изучаешь огромный пласт не просто русской литературы, но и церковнославянского? Это невозможно, это никогда не уходит, потому что принимается в душу и там живет. Не случайно, когда это выплеснулось в поэзии, Есенина стали критиковать. Но, понимаете, невозможно отменить у человека душу.

К 120-летию со дня рождения Сергея Есенина

Вопреки стереотипам, Есенин хлопотал не об одной деревне, он хлопотал о душе, народной душе, которую губит «железный век». Помните стихотворение «Сорокоуст»?

Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?

Сегодня уже на другом уровне мы с еще большим содроганием говорим о том, как наступает век машин, как он умерщвляет живую душу.

Известная самохарактеристика: «И похабничал я, и скандалил для того, чтобы ярче гореть» — это в каком-то смысле желание прожить несколько жизней в одной?

А мне кажется, это тоже образ юродства: принять на себя поношение, очистить мир, чтобы он воссиял, и чтобы твоя душа тоже воссияла — и как бы оправдаться через это.

Часто мы берем какую-то цитату и пытаемся ее объяснить вне какого-то контекста. А тут, конечно, очень важен контекст.

О верю, верю, счастье есть!
Еще и солнце не погасло.
Заря молитвенником красным
Пророчит благостную весть.
О верю, верю, счастье есть.

И далее:

Звени, звени, златая Русь,
Волнуйся, неуемный ветер!

Какая музыка! В этом есть нечто древнее, почти молитвенно-заклинательное. Так, бывает, потрешь давно лежавшее серебро, и оно засияет.

Есенин ведь еще чрезвычайно историчен. Он не азиатский акын: вышел и что вижу, то и пою. Его «Марфа Посадница», его «Микола», его «Пугачев» — это несравненные вещи, последняя из которых соединила в себе поэму, эпос, трагедию, побудив других подражать ему.

А о чем самое загадочное и любимое многими стихотворение Есенина «Черный человек»?

Я думаю, это диалог с Пушкиным, с его пониманием трагедии. Есенин продолжает линию Пушкина. Не полемизирует с ним, а вступает в диалог. Неслучайно он любил примерить цилиндр.

Прекрасный специалист Людмила Васильевна Занковская, так любившая и знавшая Есенина, писавшая о «Радунице», ушедшая от нас в день рожденья поэта, написала, что в «Черном человеке» есть, конечно, и есенинское альтер эго («черный человек спать не дает мне всю ночь»), а с другой стороны, черный человек — это отсылка к «другу-врагу» Мариенгофу. Обратите внимание, на фотографиях того времени Есенин вместе с Мариенгофом стоят в цилиндрах и с тростью. Друзья Есенина, конечно, клялись ему в дружбе, но как не завидовать гению? Думаю, это для многих было бы сложно. Так что «Черный человек» — это намек на эти отношения с другом-врагом, его ответ.

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица,
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь.
Черный человек,
Черный, черный,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Черный человек
Водит пальцем по мерзкой книге
И, гнусавя надо мной,
Как над усопшим монах,
Читает мне жизнь
Какого-то прохвоста и забулдыги,
Нагоняя на душу тоску и страх.
Черный человек,
Черный, черный…

«Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов.

В декабре в той стране
Снег до дьявола чист,
И метели заводят
Веселые прялки.
Был человек тот авантюрист,
Но самой высокой
И лучшей марки.

Был он изящен,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».

«Счастье, — говорил он, —
Есть ловкость ума и рук.
Все неловкие души
За несчастных всегда известны.
Это ничего,
Что много мук
Приносят изломанные
И лживые жесты.

В грозы, в бури,
В житейскую стынь,
При тяжелых утратах
И когда тебе грустно,
Казаться улыбчивым и простым —
Самое высшее в мире искусство».

«Черный человек!
Ты не смеешь этого!
Ты ведь не на службе
Живешь водолазовой.
Что мне до жизни
Скандального поэта.
Пожалуйста, другим
Читай и рассказывай».

Черный человек
Глядит на меня в упор.
И глаза покрываются
Голубой блевотой.
Словно хочет сказать мне,
Что я жулик и вор,
Так бесстыдно и нагло
Обокравший кого-то.
…………………
…………………

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.

Ночь морозная…
Тих покой перекрестка.
Я один у окошка,
Ни гостя, ни друга не жду.
Вся равнина покрыта
Сыпучей и мягкой известкой,
И деревья, как всадники,
Съехались в нашем саду.

Где-то плачет
Ночная зловещая птица,
Деревянные всадники
Сеют копытливый стук.
Вот опять этот черный
На кресло мое садится,
Приподняв свой цилиндр
И откинув небрежно сюртук.

«Слушай, слушай! —
Хрипит он, смотря мне в лицо.
Сам все ближе
И ближе клонится. —
Я не видел, чтоб кто-нибудь
Из подлецов
Так ненужно и глупо
Страдал бессонницей.

Ах, положим, ошибся!
Ведь нынче луна.
Что же нужно еще
Напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками
Тайно придет «она»,
И ты будешь читать
Свою дохлую томную лирику?

Ах, люблю я поэтов!
Забавный народ!
В них всегда нахожу я
Историю, сердцу знакомую,
Как прыщавой курсистке
Длинноволосый урод
Говорит о мирах,
Половой истекая истомою.

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…

И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою».

«Черный человек!
Ты — прескверный гость!
Эта слава давно
Про тебя разносится».
Я взбешен, разъярен,
И летит моя трость
Прямо к морде его,
В переносицу…
………………….

…Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах, ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала!
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один…
И — разбитое зеркало…
                                                    1925

Я слышала точку зрения о том, что в идеале все виды творческой деятельности — это грани духовной жизни. Но когда духовный стержень отсутствует в культуре и сознании отдельного человека, то тогда на него ложится такая тяжесть, которая вообще-то для его плеч не предназначена. То есть талант можно выдерживать только благодаря духовному стержню, и потому судьбы многих художников ломаются. Согласны ли вы с этой точкой зрения применительно к Есенину?

Духовный надлом? Не знаю, не могу с уверенностью утверждать. Я встречала у кого-то из святых отцов мысль о том, что человек покидает землю тогда, когда он безнадежно пуст, либо тогда, когда он завершил свои земные дела. Конечно, о Есенине не скажешь: безнадежно пуст. Но посмотрите, как жадно он живет!

Вспомните его строчки:

Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари.
Есть тоска веселая в алостях зари.

                                                               1910

Он же написал их, когда ему было 15 или 16 лет. Совсем ведь еще ребенок! Может быть, гениям дано быстрее все постигать, все в себя вбирать в отведенный срок?.. Он не знал, что такое грядет, такие перед ним встанут преграды, так пресечется его путь. Но предчувствия-то были…

Устал я жить в родном краю
В тоске по гречневым просторам.
Покину хижину мою…

Но это стихотворение  — переложение, перепев лермонтовского мотива. Есенин же во всем своем творчестве пишет не только о природе: вот пейзаж, вот равнина, вот березы, вот черемуха. Он пишет о том, что в мире разлита Божья благодать. Человек, который сердцем это принимает, не собирается умирать. Он перестрадает, переплавит это всё в стихи и будет жить дальше. Но ведь есть обстоятельства сильнее нас. Мне кажется, что здесь есть какая-то страшная тайна, которую мы не узнаем в этой земной жизни.

К 120-летию со дня рождения Сергея Есенина

Немного о педагогических нюансах. Как можно строить разговор о Есенине с детьми?

Дети очень хорошо принимают Есенина, даже маленькие — его творчество изучается чуть ли не с первого класса. То, о чем говорит Есенин, кажется очень простым. Но оно непростое, оно удивительно глубокое! Если дети не понимают Есенина, то это потому, что педагоги скользят по поверхности его творчества, не стремятся вдуматься, вглядеться — ведь так проще. Когда начинаешь читать со студентами Есенина, они удивляются: «Ой, а казалось, Есенин гораздо проще…». Многие учителя, увы, до сих пор пользуются штампами.

Да еще и часы на литературу сокращают…

Это, безусловно, очень плохо. Но я считаю, что хотя количество часов и важно, дело не в количестве. Десять разных учителей проведут 45-минутный урок о творчестве Есенина, и дети вынесут совершенно разное.

Сейчас очень часто у учителя отсутствует понимание того, перед кем и зачем он стоит. Открыта методичка — и вперед, говорит по ней. Подождите… а чему в результате учим-то? Поэтому я не люблю, когда целый урок дают биографию. Ребенок не проглотит за урок чужую биографию, не усвоит ее. Биографию нужно давать в связке с творчеством.

К примеру, я рассказываю ученикам эпизод о Старой Рязани, который рассказала вам. И знаете что? Кто-то из них спустя годы приходит и говорит: «Я полюбил Есенина. Знаете за что? За то, что вы вспомнили Старую Рязань. Я прочитал все и про Старую Рязань, и все исторические вещи у Есенина. Читал, перечитывал и думал: действительно, в каждом стихотворении есть эта Радоница».

Понимаете?  Я вообще не давала им биографию. А другие будут мусолить: одна жена, другая жена, третья жена, гуляка, пьяница. Есенин — в первую очередь, поэт милостью Божьей. Откройте «Ключи Марии»: здесь открывается художник, который видит мир, знает фольклор, понимает древнюю традицию. Он пишет: «Всё от древа». О чем это? Не о том, что мы все «деревянные», а о честном кресте, древе, на котором был распят Христос. Мы же понимаем это упрощенно, главным образом, в житейском и бытовом плане, а в мире Есенина другие значения.

Так что печаль не в том, что мало часов, а в том, что из этих часов не выносится гениальное, светлое и трагическое слово поэта. Когда мы так обращаемся к ребенку, он все поймет и будет как-то тянуться, вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до гения и сохранить его слово. Поэтому хочется спросить учителей его же словами: «Дорогие мои… Хорошие… Что случилось?»

Вы думаете, Есенин так и остался непонятым в своей глубине?

Я думаю, во многом да. Особенно в «Москве кабацкой», в своих поздних произведениях.  Для меня оскорбителен тот фильм о Есенине, который сейчас идет по телевидению. Это фильм, играющий на низменных чувствах толпы.

Вот, говорят, что Есенина любят заключенные, тюремщики. Но простите, почему только они? И потом, они любят его стихи, с одной стороны, как напоминание о той жизни, где нет тюремной регламентации, нет робы, а с другой стороны, многие приходят к вере, потому что она им открывается через Есенина. Открывается мир, где Господь милостив. А что надо этим людям, которые так страшно согрешили? Им, конечно, во-первых, нужна порка, а во-вторых, им нужно найти путь к покаянию, к прощению.

Ключ к Есенину именно в том, что он назвал свою первую книгу «Радуница». Это единство мира и чувство слова у него воспитано средой, впитано им. Так, что это уже не просто слово, а ограненный камушек. И оттенки этого камня у Есенина — чистые, ясные, как храмовые цвета.

Беседовала Анастасия Храмутичева

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »