Дневниковые записи военных лет

О дружбе с боевым конем, фронтовом спецзадании и любви с первого взгляда

Май 1 • Темы неделиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Мария Разгулина

Мария Разгулина

Искусствовед, сотрудник отдела научно-просветительской работы Государственной Третьяковской галереи

В 1997 году мой дедушка, Николай Иванович Разгулин, записал свои воспоминания о войне. В них он о многом не рассказывает: например, там нет ничего о том, как он приписал себе лишние полгода, чтобы пойти на фронт. Он изменил свой день рождения так, чтобы казалось, что ему почти 18, а в действительности ему только исполнилось 17 лет. И потом всю жизнь дедушка праздновал два дня рождения — один настоящий и другой, значившийся в военном билете. Он не рассказывает о том, как, потеряв зрение на 60%, какое-то время провёл в худоконной группе лошадей, выходил 24 трофейных лошади, передал в строй без падежа и даже получил за это награду. Но в этих воспоминаниях есть бесценные живые свидетельства очевидца, прошедшего почти всю войну в составе 7 Гвардейского Кавалерийского Перемышльского полка и дошедшего весной 1945 года до Берлина.

СВЯЗИСТ В КАВАЛЕРИИ

В феврале 1942 года, через 8 месяцев после начала войны, призвали меня в Красную Армию. Провожала меня мама, сильно плакала. В г. Горьком из нас, вновь призванных, формировали полк. Потом погрузили нас в телячьи вагоны с буржуйкой в каждом вагоне. На нарах было очень холодно. На железной дороге, не доезжая до фронта, наш эшелон разбомбили немецкие бомбардировщики. Впервые было очень страшно. Около половины ребят погибло, впервые видел изуродованные тела солдат, тела, разорванные на куски… Тяжелораненых уносили в лес, где в землянках находились военные медчасти. По воле Божьей я оказался невредим, хотя в вагоне, в котором ехал, многие погибли или получили ранения от осколков бомб.

Пешим ходом шли на фронт, сразу в окопы. Оказалось, что мы на Смоленщине (все было секретно, даже куда едем). В прифронтовой полосе учили стрелять из карабинов, винтовок; бросанию гранат, бутылок с зажигательной смесью. Дали боевого коня, седло и всё необходимое для езды. Выучился ездить в строю, в одиночку (шагом, рысью, галопом). Очень важно любить коня, дружить с ним, кормить самому, поить, поделиться или отдать последний паёк сахара, кусочек хлеба. В любую погоду надо было чистить коня (в мороз, слякоть), а поить водили (ездили) на речку. Корма (сена) для коней выделяли мало, лошади были худые.

Прибыл я в знаменитый 1 конно-механизированный корпус (командир корпуса Белов П.А., очень талантливый, храбрый и в то же время скромный полководец) в 1-ю гвардейскую дивизию, в 7-й гвардейский кавалерийский полк, 2-й эскадрон. Во фронтовой обстановке, в окопах научили меня телефонной связи, и я начал воевать связистом-телефонистом на передовой, в окопах. Провода связи соединялись со смежными воинскими частями, полком. Провода нередко рвались от вражеских снарядов, и под огнем немцев, ползком, перебежками, приходилось связь восстанавливать. Многие связисты погибали под огнем, некоторых ранило. А меня опять Бог миловал. Связистом-телефонистом я провоевал до июля 1943 года, а после возвращения из госпиталя, после излечения от ранения, в этой же части, в 7-м гвардейском полку я уже воевал до конца войны стрелком-автоматчиком.

О БОГЕ И СУДЬБЕ

Этот случай произошёл, когда я при отступлении с передовой вбежал в большое село Верхние Саяты, в хату, где мы останавливались ранее, и где в сарае находились наши кони. Немецкие самолёты летали беспрерывно и бомбили. В хату, в которую я вбежал, попали снаряды (наверное, зажигательные). Крыша соломенная, дом загорелся. Старушка упала дома без памяти, я её вытащил во двор, а потом и старика. Вбежал в сарай, где, оказалось, стоял один мой конь, Рыжик. Он метался и ржал от разрывов, дыма от загоревшегося дома. Я его оседлал, вывел из сарая и хотел вскочить в седло, как в это время откуда-то прибежал капитан-кавалерист (я его не знал) и под угрозой нагана заставил отдать ему своего коня. Капитан сел на моего коня и выехал на улицу через раскрытые ворота. И когда я выбежал через открытые ворота вслед за капитаном, то увидел — справа, метрах в 200-300 от дома шёл немецкий танк с крестом (а сзади него ещё несколько танков и немецкие автоматчики). Слева я увидел, как капитан на моём коне галопом скакал по улице к реке (отступал, как и все). Затем прогремел выстрел из немецкого танка и… не стало ни моего коня, ни капитана (всё разлетелось на куски на моих глазах). Было очень тяжело видеть гибель своего коня и капитана. Ничего не осталось от них. Если бы я так же выехал на своём коне, как капитан, то безусловно погиб бы, и меня не было бы в живых. И на этот раз я с Божьей помощью чудом был спасён.

«КАПИТАН СТОЯЛ И ПЛАКАЛ…»

Лёд на реке был тонкий (март 1943 года) и выдерживал только вес человека. Вся река была забита тонущими конями и у берега — тонущими пушками, машинами. А сзади уже шли немецкие танки и автоматчики. Пробегая по льду на восточный берег, я увидел на середине реки капитана, своего командира связи полка, который стоял и плакал. Он смотрел на своего коня, провалившегося через лед, плавающего в воде, в полынье. А конь смотрел на него глазами умиления (надо видеть эту картину и эти глаза!), как бы прося хозяина спасти его. Капитану было около 28-30 лет. Я остановился недалеко от полыньи и тонущего красавца вороного кадрового коня и крикнул капитану (он как будто не видел ничего, что делается вокруг него): «Гвардии капитан, рядом немецкие танки и автоматчики!». Капитан вздрогнул, очнулся от оцепенения и побежал к восточному берегу вместе со всеми, кого выдерживал лед. Немецкие автоматчики и танки уже подходили к реке и били снарядами, автоматными очередями по последним отступающим солдатам. Война есть война, особенно вот такое отступление. На другом берегу мы заняли оборону вдоль реки.

БОЕВОЕ ЗАДАНИЕ

Как-то рано утром меня вызвали с передовой в штаб своего полка. Там начальник штаба дал мне небольшой пакет и приказал срочно доставить в одну часть, расположенную в небольшой деревне, и вручить только командиру этой части. В случае нападения на меня и других непредвиденных обстоятельств пакет надо было уничтожить. Было сказано, где и как ехать. Как только я выехал на коне из леса, немцы открыли по мне огонь снарядами. Я на галопе управляю конём то вправо, то влево в зависимости от места разрыва снарядов, проскочил. Проскакал с десяток километров, нашёл на окраине деревни нужный дом. Один из часовых вызвал командира. На крыльце появился гвардии полковник, общительный, в плечах сажень. Я передал ему в руки секретный пакет. Он при мне раскрыл пакет, прочитал и спросил, как я доехал от передовой. Я ему по чести доложил. «Спасибо, молодец, за донесение!». И ещё сказал: «Когда будешь возвращаться на передовую, увидишь, гвардеец, нашу работу!». Поначалу я не догадался, о чём речь. Но когда подъезжал к передовой, надо мной начали свистеть снаряды катюш, и я видел, как они падали на передовую немцев на западном берегу реки. Снаряды били точно по расположениям немцев и складам с горючим. Немцы скатывались с откоса в реку, чтобы спастись и не сгореть. Я так понял, что снаряды катюш направлялись по карте разведки, которую я доставил в пакете полковнику, командиру полка. В этот раз передовую я проскакал без обстрела со стороны немцев. И был очень рад, что выполнил задание, чем-то помог фронту.

Дневниковые записи военных лет

РАНЕНИЕ

Я находился в окопе. Немцы вели ожесточенный обстрел нашей передовой и бомбили. Недалеко от меня разорвался снаряд (или бомба). Меня ослепило, и больше ничего не помню. При возвращении из госпиталя оставшиеся в живых солдаты рассказали, что меня и ещё двоих солдат от попадания снаряда завалило землей, нас откапывали. Я был ранен в голову и без сознания отправлен в санчасть. Оттуда на санитарном эшелоне повезли в госпиталь г. Воронежа. Выяснилось, что у меня черепное осколочное ранение в голову. Было удалено много осколков, но не все. Лечили и вылечили контузию (не слышал, плохо говорил). Позже оставшиеся осколки начали меня беспокоить, и врачи предложили немедленно их удалить. Эта операция состоялась в 1980 году.

ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА

После ранения я пролечился в госпитале г. Воронежа 2 месяца и был выписан на передовую. Из госпиталя нас выписали троих солдат. В комендатуре мы узнали, что в нашу часть направляется вагон с продуктами. Сопровождал груз в вагоне старшина лет 35-40. Мы двигались на фронт. В вагоне была мука, крупы, и мы на печке-буржуйке пекли лепешки и варили кашу. Остановились на одной железнодорожной станции. Фронт был недалеко. Слышались разрывы снарядов и гул с передовой, ночью видели огни. На станции стояли два санитарных состава, которые грузились ранеными и два эшелона с техникой (танки, зенитки, автомашины).

По прибытию, в этот же день к вечеру к нам в вагон попросились переночевать три девушки. Старшина разрешил, и мы их пустили переночевать. На буржуйке напекли лепешек, накормили их. Одна из девушек была моя будущая супруга, Баранова Ольга Ионовна. Они были вооружены наганами и сказали, что выполняют спецзадание. Спали на мешках с продуктами. Утром, уходя, Ольга дала мне адрес своих родителей в Кировской области. Через родителей во время войны мы изредка переписывались.

После их ухода, вечером, на железнодорожную станцию, где мы стояли, налетели немецкие бомбардировщики и заход за заходом бомбили эшелоны, станцию. Мы все четверо успели выскочить из вагона и бросились в новообразовавшуюся после разрыва бомбы воронку. Воронка была большая, и мы спаслись. Когда бомбежка закончилась, мы подошли к своему вагону и увидели, что он сильно разбит и продукты разбросаны, уничтожены. Наш старшина очень переживал из-за пропажи продуктов, так как он отвечал за них по документам. Мы его успокаивали, «война все спишет», и он пошел к коменданту станции. Картина на станции была удручающая: эшелоны с ранеными и военной техникой были разбиты, повсюду валялись тела, разбитая техника. Разбита была и станция. Я увидел под соседним с нашим вагоном неразорвавшуюся немецкую бомбу. Она наполовину ушла через шпалы в землю. Эту бомбу я ещё погладил и прочитал, что вес её был 660 кг. Что было бы с нами, если бы эта бомба взорвалась, когда мы находились в соседнем вагоне… Железнодорожную станцию оцепили военные, прибыли саперы и санитары. Старшина остался оформлять документы. А мы трое солдат-кавалеристов добирались на фронт пешком. Снова в свой полк. Радостной была встреча с друзьями-однополчанами.

1945 ГОД

Всё ближе и ближе был Берлин. На фанерных досках или кусках железа указывалось, сколько километров осталось до Берлина (кто-то занимался и этим, это воодушевляло солдат). Началось грандиозное наступление на Берлин. Такое количество танков, тяжелых орудий, катюш, множество дивизий разных родов войск в сопровождении с воздуха наших бомбардировщиков, истребителей, никогда раньше не видел. Чувствовалось скорое окончание войны, бодрость танкистов, офицеров и рядовых солдат. Танки уходили далеко вперед с автоматчиками на броне. Кавалеристы тоже сидели на танках или двигались на боевых конях. Делали большие суточные переходы только вперед. Немецкие солдаты дрались на своей земле отчаянно. Но некоторые города сдавались немцами без боя, жители вывешивали белые флаги, простыни. 1-й Украинский фронт, в состав которого мы входили, окружал Берлин с юга, затем с запада в направлении г. Потсдама, вёл бои в Берлине. Земля гудела от разрывов снарядов, все горело, наша авиация бомбила круглосуточно опорные пункты немцев, помогая двигаться вперед. Да разве можно все описать, что происходило на подступах к Берлину. Наконец взятие Берлина закончилось. Фашистская столица пала. Радости не было конца. 1-й Украинский фронт и наш корпус были направлены освобождать г. Прагу, столицу Чехословакии и саму страну. Начались быстрые длительные марши, сначала по немецкой земле, а затем по горным дорогам Карпат.

БУДАПЕШТ

Вошли в уже освобожденную Венгрию. По понтонному мосту перешли на другой берег Дуная. Вот столица Будапешт. По Будапешту я ехал на коне, возглавлял военную колонну. На другом берегу Дуная хорошо был виден большой королевский дворец. Нередко приходилось мне ставить коня поперек трамвайных путей перед идущим трамваем с тем, чтобы сопровождаемая мной колонна двигалась без задержки за другими колоннами. Но колонна отставала. Чтобы догнать впереди идущую колонну, я пустил коня на рысь, а потом в галоп. Возле разрушенного дома мой конь поскользнулся (на дороге было немного глины и извести) и стал быстро падать на правый бок. Я только видел, как две шедшие впереди венгерки с ужасом закричали. Я успел выхватить ногу из стремени, при падении перевалился на левый бок. Так я спасся от неминуемой смерти. Я встал. Конь немного полежал, а потом поднялся. Ветврач смазал ему ссадины ног и правого бока. Он немного прихрамывал, но разошёлся. Затем его привязали к подводе. Уже на другом коне я продолжал сопровождать колонну по Будапешту.

ПОСЛЕ ВОЙНЫ

В середине декабря 1945 года 1-й гвардейский конно-механизированный корпус, его дивизии и полки были переброшены по железной дороге в Челябинскую область, г. Тоцк. Там его расформировали. Так закончилась славная история корпуса, который прошёл от Бессарабии до Москвы, защищал Москву, гнал немцев на запад и героически громил их армии вплоть до Берлина и Праги. Медкомиссия демобилизовала и меня по ранениям, и в январе 1946 года я прибыл домой, в город Городец.

Дневниковые записи военных лет

Ольга Баранова и Николай Разгулин поженятся после войны, в 1947 году, и проживут вместе до смерти моей бабушки в 1989 году. После её смерти дедушка никогда больше не женился. Во время войны Ольга Баранова была фельдшером, но в тот день и правда выполняла спецзадание. Я иногда допытывалась у дедушки, что же это было за спецзадание, но он честно отвечал, что бабушка ему об этом так никогда и не рассказала — «это же было секретное задание».

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »