По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Май 13 • ЧеловекКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (6 votes, average: 5,00 out of 5)

Яночкины — учителя. Они работают вместе в дистанционной школе для детей-инвалидов. Аня преподает русский, Кирилл — математику. А каждое лето они со своими детьми садятся в машину и уезжают в длинный учительский отпуск. Сами разрабатывают маршрут. Ночуют в кемпингах или просто «в чистом поле». Поднимаются в горы или смотрят «двадцать пятый за день готический собор». Были почти во всех странах Европы и немного в Африке. На легковушке проехали по Сахаре. В общем, за несколько лет вместе объехали больше сорока стран.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

ТЯЖЕЛАЯ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ

— Интересно, есть ли еще учителя, которые во время своих учительских отпусков объездили столько стран? На машине и с детьми…

Аня: У нас «тяжелая наследственность». Меня мои родители потащили в первое путешествие, когда мне было две недели. Они поехали в Ферапонтово пожить на Бородаевском озере… У нас есть трогательная фотография, где я лежу в корзинке в какой-то осоке, а папа рядом ловит раков… У Кирилла все еще хуже. У него родители — альпинисты, с детства его таскали в горы. Они и сейчас, хоть им уже за шестьдесят, только что вернулись с Эльбруса…

— Вы ездите, потому что это: интересно, познавательно, у вас азарт, вы коллекционируете страны… Почему?

Аня: Потому что в путешествии мы расцветаем… Мы оба очень много работаем (у нас у каждого фактически по две работы), и лето — это возможность общаться без компьютеров, дел и звонков… Когда мы работаем, мы своих детей ведь почти не видим. А когда видим, то вынуждены постоянно заниматься всякими репрессивными мерами: делай уроки, убери свои вещи…. А в путешествиях — и дети это очень хорошо почувствовали и поняли — мы все расслаблены. Мы добрые, и они добрые — у них нет уроков, садиков и школ, и мы им очень многое позволяем…

Если посмотреть на нашу московскую жизнь и на нашу жизнь в поездках, то очевидно, что для детей в сто раз полезнее быть с нами там, чем здесь, потому что там они имеют свободных и радостных родителей, а здесь — уставших, кусающихся и чего-то от них хотящих.

Кирилл: Вообще не поймешь — откуда берется тяга к путешествиям? Ее же не было у средневекового человека. Пилигримы в Западной Европе считались маргиналами. Афанасий Никитин — он что, нормальный член общества был? Он был чудак. Мода на путешествия появилась в эпоху сентиментализма, в восемнадцатом веке.

Аня: У нас реально зуд начинается еще зимой. Где-нибудь в феврале Кирилл сходит на туристическую выставку, принесет горы каких-то карт и книг, и вот мы сидим с детьми: «Вот сюда мы полезем, пап? И сюда полезем? Правда?» Это чудесно! Вообще Кирилл — наш идейный вдохновитель, организатор, адмирал и генерал… Начиная с февраля мы видим только папину спину, потому что в свободное от работы время он сидит во всяких гугл-картах, путеводителях и отчетах, разрабатывает маршрут. Мы его оттаскиваем за руку от компьютера: «Папа, поиграй с нами», — а папа: «А кто будет за меня к Норвегии готовиться?»

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Моя задача — искать всякие детские интересности на маршруте. Хотя в целом путешествие мы затачиваем все-таки под нас, а не под детей. Я знаю людей, которые ездят только по аква- и зоопаркам. Но, мне кажется, если родители ходят с детьми только в аквапарк, то дети не знают, а что же интересно их родителям, что они любят, что для них важно? А когда папа рассказывает им про древний собор, когда и кто его построил, какие интересные на нем скульптуры — горгульи страшные и прочее, — мне кажется, это для детей не менее важно, чем протирать плавки в аквапарке. Если это доставляет удовольствие родителям — будет хорошо и детям…

Вот сейчас мы ездили в Грецию, а накануне я накачала кучу фильмов на греческую тематику. Мы читали вслух «Занимательную Грецию» Гаспарова, смотрели хорошие советские мультфильмы про Одиссея, про Геракла. Чтобы это было для детей некое погружение, чтобы они понимали, что вот это не просто голый дядя со щитом, а статуя царя Леонида.

И на сколько дней вы уезжаете?

Кирилл: Дней на сорок обычно, но было и пятьдесят шесть, и тридцать…

Аня: Часть отпуска мы еще стараемся проводить в деревне… Это тоже очень здорово, потому что туда вся родня съезжается — а у меня девять братьев и сестер. Вообще Кирилл стремится больше дней взять на путешествие, а я — на деревню… У нас даже есть страшная история, как мы много лет назад с моей сестрой Ксенией (она тогда с нами ездила) тайком прокрутили дату в машине на несколько дней вперед… Мы к тому времени путешествовали дней тридцать кряду, и нам с сестрой уже очень хотелось в деревню. Я думала — Кирюша заметит, и мы вместе посмеемся. А он не заметил, говорит: ой, уже пятнадцатое, пора обратно собираться… Это сейчас — телефоны, смартфоны. А тогда у нас была единственная связь с календарем —электронная дата на автомобильном дисплее.

Кирилл: Мы тогда путешествовали в совершенно диких местах, в Восточной Турции. Это край земли. Армянские полуразрушенные церкви. Вокруг них пастухи и овцы. Никакой инфраструктуры…

Аня: И Кирилл очень хотел посмотреть грузинские памятники в Восточной Турции. Он говорил, что неизвестно, когда мы снова здесь будем, поэтому обязательно надо съездить и посмотреть. А это было совсем в другую сторону от маршрута домой. Ну, мы и скрутили эту дату. И только когда в Москву приехали, Кирилл это обнаружил и очень расстроился: «Ка-а-ак? Как вы могли меня обмануть?! Мне не дали досмотреть грузинские памятники!»

— Кирилл, как вы их простили за такое?

Аня: У нас папа только выглядит грозным, но он сильно не сердится. Он добрый.

Кирилл: Ничего, я им потом отомстил — на следующий год у нас путешествие пятьдесят шесть дней длилось…

Аня: Да, мы тогда проехали восемнадцать тысяч километров. Доехали до Африки, были в Марокко.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Кирилл: В общем-то это характерно для всех, кто начинает путешествовать: сначала все пытаются объять необъятное.

Аня: Видите, у нас есть такая карта, и на ней красненьким нарисовано, где мы были? И когда мы приезжаем из путешествия, Кирилл, кажется, не снимая ботинок, кидается сразу к карте: «Где мой красный маркер?» И рисовать, и рисовать.

Кирилл: Сейчас у меня, по-моему, уже несколько лет нет такого азарта… А в первое время — конечно: ты садишься в машину и понимаешь, что вся Европа для тебя открыта, ты можешь ехать куда захочешь, и ничем не связан, и просто теряешься от выбора. Раз уж поехали — надо брать максимум. Например, за три-четыре недели объехать все европейские столицы. А это что значит? Это значит большую часть времени провести за рулем. Сейчас уже для меня просто немыслимы такие путешествия.

Аня: Кирилл вот помнит, где мы были тогда, в это длиннющее путешествие. А у меня после той поездки все смешалось в кучу. Я говорю: «Если хочешь, чтобы я вспомнила какой-нибудь город, расскажи, что там произошло — например, у кого-то из детей заболел живот, и мы искали аптеку или еще что-то».

Кирилл: В последнее время мы пришли к региональному туризму — выбираем какой-нибудь район в одной стране и едем только туда. Так погружение получается гораздо глубже.

— Поездка на машине — это принципиально?

Аня: Самолет на четверых — это очень дорого. И вообще, если ты на машине — это свобода. С детьми надо ехать в своем доме на колесах. Наши дети даже перестраиваются, они в поездке говорят про машину — «пошли домой». Ну, потом едешь — можно разговаривать, вместе слушать какие-нибудь аудиокниги, их обсуждать. Можно играть —мы очень много с детьми играем в устные игры.

— А как вы выбираете, что будете смотреть? Не всегда же всем интересны сирийские памятники?

Аня: Мы ночуем в палатках, поэтому не привязаны к конкретным местам. И программа у нас неоднородная. Например, когда мы поехали в Грецию, на нашем пути были Афины. Естественно, мы там два дня топтались на солнце, чтобы посмотреть все что положено. Детям объяснили: ребята, сейчас у нас культурная программа — мы ходим, смотрим и не пищим. Зато потом это компенсируем морем — будем жить на пляже хоть несколько дней.

Правда, раньше Кирилл очень нервно реагировал, если мы тормозили, а не шли смотреть двадцать пятый готический собор… Сейчас он стал мягче почему-то…

Кирилл: У меня в первые путешествия был такой зуд — время идет, я должен потратить его на столько интересного вокруг!

Аня: Дети говорили: «Папочка, мы устали! Ну давай еще чуть-чуть потормозим». Он говорил: «Вы что?! Вы понимаете, что вы в трех шагах от памятника ЮНЕСКО? И вы променяете его на то, чтобы сесть в кафе и есть мороженое?! Как это возможно?!»

А сейчас Кирилл говорит уже: «Ну, как хотите. Хотите еще сидеть на море — давайте сидеть на море». И дети у нас какие-то, мне кажется, ненормальные: они вместо моря очень часто выбирают ехать что-то смотреть, говорят — путешествуем дальше!

Кирилл: Вообще даже четкого маршрута у нас по большому счету нет. Есть вектор движения — и точки, которые обязательно надо посмотреть. А само путешествие всегда получается вариацией на заданную тему.

Аня: Кирилл обычно говорит: «Вот завтра надо обязательно посмотреть то-то, а еще варианты есть, что вы хотите — еще один замок, или погулять по парку, или вообще сходим в горы?»

Кирилл: Конечно, для этого заранее нужно очень долго и тяжело готовиться, но если это сделано хорошо, то получается очень классно.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

НЕИЗВЕСТНОСТЬ — СОСТОЯНИЕ НОРМАЛЬНОЕ

Вопрос, возникающий у многих людей, которые хотели бы путешествовать, но считают, что это очень накладно. У вас, как я понимаю, не очень большие зарплаты, даже на двух работах. Вы весь год откладываете и экономите?

Аня: Не, мы не умеем экономить. Все покупают зимнюю одежду детям весной, а я покупаю, когда минус двадцать случается, и я вдруг обнаруживаю, что детям вся зимняя одежда мала, и бегу в первый ближайший магазин. Муж меня страшно за это ругает… Зарабатываем мы сейчас как среднестатистические московские учителя. И на поездку тратим ровно наши отпускные. Почему-то нам их хватает… Правда, потом в сентябре мы сидим вообще без денег! Это, конечно, неразумный подход — разумные люди все планируют, да. Нас когда спрашивают, когда вы вернетесь, у нас ответ один: когда деньги кончатся! Сначала заканчивается одна карточка, потом вторая начинает заикаться —стоишь в супермаркете где-нибудь в Афинах: ой, сто двадцать евро не пропустила, а восемьдесят пропустила — уфф… Конечно, у нас всегда есть еще кредитная карта, в которую мы стараемся не залезать. Так что остаться вовсе без денег мы не можем.

— Поездки — это, конечно, стрессовая ситуация, потому что едешь в незнакомое место, там непонятно что происходит — например, вечер, а ты не можешь найти место, где переночевать, или дети заболели, или еще что-то… А в стрессовых ситуациях обостряются конфликты. Вот у вас как с этим?

Аня: Ой, можно я спою дифирамбы Кириллу?

Кирилл: Вообще у нас давно уже это не стрессовая ситуация… Ну, у нас бывает один раз какая-нибудь напряжная вещь, когда правда не можем найти, где ночевать…

Аня: Слушай, а помнишь, где это было? В Германии? Когда мы не могли найти кемпинг и куда-то просто съехали в темноте, палатку где-то поставили, легли спать, а ночью пошел жуткий ливень, и мы поняли, что у нас палатка стоит ровно под горой, и на нас течет поток из воды и грязи… И мы с Кириллом босиком выскочили — у нас была поварешка и детская лопата — и давай окапывать палатку, делать какие-то ручьи — только кораблики не пускали… и вдруг я остановилась — дождь этот сверху льет, мы незнамо где находимся, дети на мокрых матрасах спят… И я вдруг думаю: «Боже, как все хорошо!» Никаких не было нервов, переживаний… Это было так классно, понимаете, под этим дождём, в майках, этой поварёшкой рыть в земле…

Кирилл: Ну это потому, что дождь был теплый… Был бы холодный — было бы гораздо хуже…

— То есть паника у вас никогда не наступает?

Аня: Нет. Мне кажется, нет безвыходных ситуаций… Может быть, потому, что у меня такая жизнь счастливая, и я в такие не попадала… И вообще я знаю, что Кирилл всегда что-нибудь придумает. Вот у моего отца, например (мы с ним иногда вместе ездим), постоянно случается паника. Он начинает звонить по рации: «Кирилл! У меня полная машина детей, сейчас мы с этой дороги свалимся в пропасть, куда ты нас завез?!» А я вижу — Кирилл сидит спокойный, как шланг. Я ему верю, я знаю, что раз мы поехали по этой дороге…

— Кирилл, вы не боитесь упасть в пропасть?

Кирилл: А кто сказал, что я спокойный, как шланг?

Аня: Ну да, он переживает — но молча…

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Кирилл: Помнишь, как на Эвбее… На спутниковых снимках, на всех картах видны дороги, поехали — а оказались, эти дороги грунтовые, для джипов…

— А у вас не джип?

Кирилл: Нет, у нас сейчас микроавтобус. То есть мы из него джип иногда делаем, но он об этом не знает… И вот мы спускаемся с горы вниз к пляжу, и я понимаю, что по этой дороге наша машина назад не поднимется.

Аня: Да, а место там дикое, там со времен Геракла ничего не изменилось — три козы и пять колючек.

— Ну и как вы выбрались?

Аня: Ну, мы начинаем петь тропарь святителю Николаю в самых опасных местах… Мы ведь и в Сахаре застревали… Там было так. Мы ехали по грунтовой дороге через пустыню, нам нужно было доехать до оазиса. А дорога в нескольких местах была сильно переметена песком. Мы на «Опель-Астре», но Кирилл решил, что он джиппер. А потом дорога просто исчезла — только песок со всех сторон, а мы продолжаем ехать. И тут мы пробили радиатор кондиционера, а потом завязли в песке… Ксюше два года. У нас у всех намело этот песок в уши, в глаза…

Кирилл: Вообще у меня навигатор показывал, что через несколько километров должна быть асфальтовая дорога.

— И в такой ситуации вам не хочется обвинить мужа в том, что он завёз не туда, и вообще…

Аня: Нет, ну в шутку такие фразы звучат, конечно.

— А не в шутку?

Аня: Серьезно — нет, никогда. Слушайте, ну я же вижу, что Кирилл переживает, он, не взяв воды в этой Сахаре, ломанулся искать машины непонятно где. Я взяла бутылку с водой, пошла следом. Одну бутылку оставила детям в машине, одну взяла с собой. Чего на него ругаться, он же сам, бедный, переживает. С детьми остался мой брат младший — он с нами ездил. Ему тогда тринадцать лет было. Потом он говорил, что это был самый страшный момент в его жизни — остался посреди Сахары с двумя детьми в сломанной машине, а мы пропали среди барханов.

Кирилл: Ты так рассказываешь — мне самому становится страшно. Там в машине пятнадцать литров воды был запас, мы там могли три дня жить вообще…

Аня: Да, три дня проживи посреди Сахары!.. На самом деле, к счастью, мы дошли до дороги, тормознули какой-то джип с местными жителями, и они нас вытащили. Я же говорю — не бывает безвыходных ситуаций. Вообще, мне кажется, многие люди боятся неопределенности, они очень хотят, чтобы у них все было заранее известно, что они приехали в отель — и их будут кормить завтраком-обедом-ужином, и завтра их будут кормить так же, и точно знают, что их ждет через неделю. А мы едем и не знаем, где будем ночевать…

Кирилл: Да, но мы же знаем точно, что будем ночевать…

Аня: Конечно… Я вижу, что Кирилл всегда уверен на сто процентов. Ну стемнело, нет кемпингов — все равно мы сейчас где-нибудь встанем. Как можно не найти, где встать? Сейчас найдем. Не с первого раза, но найдем — съездим и посмотрим там и сям. Вот здесь важно внутренне не напрягаться и знать, что если ничего не известно, это не значит, что все будет плохо. Неизвестность — это нормальное состояние. То есть это, конечно, не для всех, это для таких психически и эмоционально уравновешенных товарищей типа Кирилла.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Кирилл: Ну конечно, нужен и опыт, и снаряжение…

Аня: Но вообще он фантастически умеет находить места для диких ночевок. Вот где-нибудь в Румынии едешь: поля-поля-поля, деревни-деревни-деревни. Встать вообще негде. А уже темнеет, дети голодные. Мы останавливаемся или меняемся местами, я сажусь за руль, он открывает свои карты, «гугл-снимки», минут через десять ставит точку на навигаторе и изрекает: едем туда. Почему мы туда едем, я не знаю… Приезжаем — а там суперместо: полянка, речка журчит, красота неимоверная. Это надо уметь, действительно, это талант… Плюс Кирилл «гугл-карты» изучает заранее. Говорит: «Ага, вот в этой бухте стоит палатка, значит, туда можно добраться».

АФРИКА И ЕВРОПА

— Про Африку расскажите еще…

Аня: Африка делает любое путешествие каким-то из ряда вон выходящим и прекрасным. Вот детей спросите, что им больше понравилось, — они хором скажут: Африка!

Кирилл: Хотя в Африке было плохо. Там было очень жарко…

Аня: Там нечем было кормить детей, потому что в Тунисе (не туристическом) нет нормальной еды, местные питаются только кускусом и бараниной, а наши дети это не едят…

Кирилл: Ты постоянно там в центре внимания…

Аня: Не то чтобы к вам пристают, но на вас все время смотрят. В нетуристических местах вы там реально одни белые. У нас Ксенька в детстве была кудрявая и блондинка — так народ просто подходил потрогать ее…

В общем, там было непросто, на наш взгляд. Но при этом Африка — это неимоверная экзотика и мощная встряска. Мне кажется, в путешествии вообще должна быть встряска.

Для этого, понимаете, нужно пожить не в пятизвездочном отеле, а застрять в пустыне, смотаться во время песчаной бури на верблюдах до какого-нибудь французского форта разбомбленного… То есть это должно быть по-настоящему! Потому что неправильно, путешествуя, оставаться в той среде, к которой ты привык. А в современном мире можно улететь на край света, но при этом пойти в супермаркет и купить там свою обычную еду на завтрак. Чтобы отдых был отдыхом, нужно выйти из этого. Есть такое слово дурацкое, подростковое — «протащиться». Вот для нас, чтобы протащиться, надо, чтобы все вокруг было другое!

Кирилл: Потом особенно показательно возвращение из Африки в Европу, когда понимаешь, что вот этот старый наш мир, он на самом деле такой хороший и приятный…

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Аня: Да, мы привыкли к этой нашей цивилизации как к данности, а оказывается, надо жить, благодарить и радоваться.

Кирилл: Интересно сравнивать, когда из Испании переплываешь на пароме в Марокко. Вообще после этих европейских и африканских путешествий у меня сложилось мнение, что европоцентризм — это правильно. Потому что культура вне Европы — это уже непонятно что! Вот арабы попали на Пиренейский полуостров, создали изысканную культуру, а как только Реконкиста выбила их из Европы — их цивилизация тут же, просто мгновенно, исчезла в хаосе берберских племен… Именно Европа дает возможность цвести культуре… Арабы, которые сбежали назад в Африку, все тут же растеряли.

СВЯТЫЕ ПРАВИЛА

— Интересно ваше впечатление от европейцев. Ну, то, что они всегда улыбаются, в отличие от мрачных русских, это общее место…

Аня: Да, но при этом, улыбаясь, они, например, не уступают место женщине с детьми. Когда мы поднимались на Матерхорн, у меня заснула Ксенька на руках — трехлетняя, тяжеленная. Мы зашли в вагончик канатки — там такие лавочки по бокам, и все сидят, причем молодежь, все тебе улыбаются, но места никто не уступает. Ну, я просто села с Ксюшей на пол. Знаете, у них есть такое качество: они очень уважают друг друга, и это гипертрофированно до того, что — ну вот человек сидит на своем месте — и это святое. Понимаете? Есть человек и его права… Он пришел первый, занял это место, и нет ничего, что может поколебать его уверенность в том, что он прав. Мне кажется, если бы кого-то из них попросить уступить — они бы даже не поняли… Ну, наверное, уступили бы, но эта ситуация явно не входит в стандартные. И ты понимаешь, что в какой-то другой парадигме находишься, в другой цивилизации — что вот тут так правильно. Это не смущает, к этому привыкаешь. Ну, посидела я с Ксеней на полу — народ понял это абсолютно нормально: села и села.

— Можете назвать несколько «святых» правил Европы, которые просто необходимо знать нашему человеку, если он там путешествует?

Кирилл: Например — не парковаться на местах для инвалидов. Это очень большое преступление, даже не столько с точки зрения юридической, а с общечеловеческой. Вас просто не поймут. Не ездить по обочинам. Если ты видишь, что большая пробка и кто-то едет по обочине — это машина с российскими номерами… Причем это, скорее всего, будет русский, который первый или второй раз едет по европейской пробке… Они потом все русские, притираются и сами становятся ярыми апологетами этих европейских правил.

— А по обочинам в России вы тоже не ездите?

Кирилл: В России? Честно признаться, езжу…

КЕМПИНГОВОЕ…

— А что собой представляет жизнь в европейском кемпинге?

Аня: Она очень зависит от страны. Когда в итальянских кемпингах стоишь, там со всех сторон шумят, и ты чувствуешь себя абсолютно комфортно. А стоишь в каком-нибудь муниципальном французском кемпинге, там орут только мои дети, и думаешь: какой кошмар!

— Что, остальные дети не орут вообще?

Кирилл: Наверное, орут, но как-то очень тихо.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Аня: На самом деле, понятно, что там тоже дети и родители устают вечером, накаляется обстановка, ты ждешь от ребенка каких-то взрослых поступков, у каждого есть свои обязанности, ребенок тоже должен что-то сделать. И мы всего этого добиваемся повышенными тонами, а они умудряются это делать очень интеллигентно и тихо, и главное — никогда никому не мешают. Вот мы этого не умеем. Но мы учимся…

Бывает, по соседству останавливаются какие-нибудь идиллические пары старичков, которые ставят креслице, пьют кофе, и я понимаю, что мы им мешаем…

Кирилл: При этом иногда они разворачивают свои креслица от телевизора и смотрят на нас очень доброжелательно… И никогда, ни разу такого не было, чтобы нам сказали «уберите ваших детей» или «давайте потише». Все-таки все относятся с пониманием… Вообще в кемпингах очень демократическая обстановка — такое европейское братство.

Аня: Да, подходит кто-то: ой, а там не ваш муж случайно намыленный в душе кричит, что у него жетон на горячую воду кончился? Или — у вас девочка забежала за дерево, смотрите, там яма, она может упасть! Или во время грозы нас приглашали переночевать в автодоме. В общем, там нормальные люди, которым плевать на политику — они все друг с другом дружат. Помнишь, какой-то испанец к нам подсел, мы его кормили картошкой с тушенкой, а он нам сделал испанский салат с тунцом?

Кирилл: А немецкого студентика помнишь, который просил доесть кашу за нашими детьми?..

Аня: В России пока, к сожалению, с кемпингами не так все хорошо. Когда мы возвращались на пароме Трабзон — Сочи, мы видели якобы кемпинг в Сочи. Это было, правда, лет восемь назад. Апофеоз ужаса! Посреди грязных бумажек и мусорных мешков стояли какие-то старинные палатки в жуткой пыли и ходили какие-то голые пузатые люди с пивными банками. И все это — на жаре и без единого зонтика и деревца. Но сейчас, говорят, все начало меняться.

— Можете немного поделиться опытом — вот вы насмотрелись достопримечательностей, едете, уже вечер — что дальше?

Аня: Кирилл просит, чтобы я ему за полчаса говорила, когда нам хорошо бы уже встать где-то. Если дети начали уставать, мы меняемся местами — я сажусь за руль, Кирилл берет навигатор и довольно быстро находит ближайший кемпинг или место для дичка.

Кирилл: Тут все сильно зависит от страны. Если это Франция, там вообще никаких проблем нет, там кемпинги раз в двадцать километров, а то и чаще… Так вот, мы приехали на место — хочется быстрее развернуть лагерь. Обычно палатку ставлю я, Саша помогает. Потом нужно разложить все вещи. У нас они в коробках, у каждого есть свой угол, нужно надуть матрасы, спальники расстелить, мама в это время готовит что-нибудь на газовой плите с переносным баллоном. Уже минут через сорок мы можем отдыхать и ужинать. Если идет дождь, то мы вообще очень быстро ставимся. И тут вопрос не столько в дисциплине, сколько в хорошем оборудовании. У нас большая кемпинговая палатка, которая ставится за две с половиной минуты.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

— У детей есть обязанности?

Аня: Они, например, посуду моют. Правда, бьют ее периодически. Мы из стеклянной посуды едим, потому что из пластика как-то невкусно…

Кирилл: Да, помнишь, около Метеор мы в кемпинге жили? Дети всю посуду в тазик поставили, пошли ее мыть. Минут через пятнадцать прибегает Саша, плачет навзрыд: «Что случилось?» — «Я всю посуду разбил! Перекладывал из одной раковины в другую — и все уронил». Оставил нас с ложками и вилками.

ЖЕНИХОВ — В ПОХОД!

— Познакомились вы, конечно, тоже в каком-то походе?

Аня: Не совсем. Кирилл преподавал в школе, в которой я училась (у нас разница тринадцать лет), правда, у меня он ничего не вел, но у нас был Клуб любителей малых городов, и он с нами ездил в Коломну, в Кострому, в Псков. Мы лазили по заброшенным усадьбам, искали достопримечательности, не описанные в обычных путеводителях. Брали с собой бутерброды, чай в термосе и, усевшись посреди какой-нибудь развалины, представляли, где тут раньше был пейзажный парк, а где барский дом. Кирилл нас учил отличать пилястры, портики, рустовки и люкарны. Потом мы ходили в походы с большой компанией на байдарках. И в какой-то момент поняли, что это уже не просто дружба на почве любви к архитектуре и поездкам… С Мсты весенней все и началось…

В общем, женихов надо водить в походы. Потому что в поездке ты понимаешь о человеке сразу все, там не за что прятаться. Вот вы перевернулись в байдарке — как человек себя ведет? Что он первое бросается спасать?

— И что же Кирилл бросился спасать, что вы за него замуж вышли?

Аня: Фотоаппарат! (А должен был броситься спасать меня!..) На самом деле это ведь тоже степень доверия — он же понимает, что я выплыву, еще и весло спасу, и пару герм в придачу… Кирилл меня накрутил когда-то, говорил: без весла можешь не выплывать… Нет, ну не так страшно, конечно, просто он объяснил, что если потерял весло, то ты подвел всю команду.

А вообще это так здорово — наблюдать за настоящими мужиками, которые могут под проливным дождем развести костер или, я не знаю, сварить кашу из топора, поймать рыбу там, где она никогда не ловилась… Вот Кирилл — он всегда находил выход! Он не только свои весла спасал, а еще и ловил весла, которые теряли другие…

Кирилл: Не, не так — мы свои весла теряли, а чужие находили…

Аня: Он мог сделать весло из деревяшек, из каких-то специальных тряпичных лопастей, которые брал про запас… Это так здорово!

— Аня, вы родили Сашу после второго курса института, с новорожденной Ксенией защищали диплом, сейчас с двумя детьми работаете на двух работах. Как это у вас получается?

Аня: Я никогда не была в декрете. Но сейчас я понимаю, что это неправильно было. Я бегала от родителей учеников, чтобы они ко мне не приставали с вопросами, и сцеживалась на переменках, запершись где-то в учительском туалете. Ужас. Но это все было почему? Потому что моя собственная мама всю жизнь работала, а нас у нее десять человек детей! Мама у меня патологоанатом, сначала она работала в Девятой тушинской больнице, потом стала преподавать в медицинском училище сестер милосердия при Первой градской больнице. И я всегда видела, что работа для нее это очень важная часть жизни. И она всегда говорила, что мать должна реализовываться и вне семьи, чтобы ощущать себя не только кухаркой и посудомойкой. И нянь у нас, кстати, не было никогда. Бабушка помогала, потом мы, старшие девочки. Для нас это было только в кайф в каком-нибудь десятом классе — вместо физкультуры посидеть лишний часок дома с младенцем.

Я помню, как мама сидела вечерами, рисовала кальки для проектора, чтобы потом студентам на лекции показывать, — какие-то кишки, мочевые пузыри, мозги… И я смотрела на это и так уважала маму! Мама понимает толк во всех этих кишках, ставит двойки…

Она абсолютно все успевает. Она, например, читает больше нас всех вместе взятых! Такие люди бывают. Поэтому нам, ее дочерям, приходится соответствовать.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

Но если бы у нас не было большой семьи, я бы не смогла потянуть такой режим жизни. Когда я училась и работала, мои братья-сестры помогали, сидели с нашими детьми. Когда мой брат Митя начинал сидеть со своим племянником Сашей, ему было лет десять. Но потом у нас все-таки появилась няня, потому что мы поняли, что родственников перегружать нельзя, надо их жалеть… Потому что у подростков своя жизнь, с ними надо сохранить дружеские, теплые, радостные отношения, а не то чтобы при общении с нами у них возникало только «уу-у, опять ехать сидеть!».

ПОДАРОЧНЫЕ ДЕТИ

— И ваши дети прямо с младенчества путешествуют?

Аня: Ну да. У нас один раз был смешной случай в аэропорту (кажется, это было наше последнее путешествие на самолёте — тогда как-то с работой лучше было, мы могли себе позволить самолёт).

Ксюше было три месяца, она начала хныкать, и какая-то женщина говорит: «Бедная девочка, первый раз так далеко из дома уехала». Тут Кирюша задумался и говорит: «Да нет, она была уже в двенадцати странах». А Саша (ему тогда четыре года было) — в двадцати пяти. Мы как раз вернулись из поездки, где пол-Европы проехали.

— Саш, а ты что-то помнишь самое яркое из поездки?

Аня: Хвастаться можно, разрешают хвастаться, рассказывай!

Саша: Ну, наверное, как мы залезли с папой на Олимп…

— Сложно было?

Саша: Нет, наоборот, весело. Помнишь, пап, мы там еще коньяк нашли?

Аня: Не коньяк, а ракию!

Кирилл: У Олимпа несколько вершин. Та, на которую мы ходили — Митикас, — там последние сорок минут довольно стремная дорога, тропа с элементами лазания, там есть куда свалиться…

Саша: Там если посмотреть вниз, такая пропасть, залитая туманом.

— Мама не знала, что там «есть куда свалиться»?

Аня: Мама вообще не знала, куда они полезли! Маму проинформировали потом, когда ей фотографии показали, и мама сказала: «Ааа!» Если бы я знала, я бы не пустила их, конечно! Там люди с альпинистским снаряжением поднимаются, а они в беговых кроссовках оба лезли…

Кирилл: Нет, ну если бы скалы были мокрые, то, конечно, опасно… А так было сухо…

Аня: Ну это у Кирилла в крови, видимо. У его папы кличка была с юности — Дед, это о многом говорит. И была такая присказка: когда все идут в кроссовках — Яночкин идет босиком, когда все идут в турботинках — Яночкин идет в кроссовках, когда все надевают кошки — Яночкин надевает турботинки. Вот и Кирилл привык относиться ко всему просто.

Вообще они, конечно, молодцы, И оба никогда не признают, что сделали что-то выдающееся. А Саша у нас вообще такой хороший… Когда мы двадцать пятый готический собор идём смотреть, он вздыхает, но понимает, что это надо! Папа расстроится…

Саша: Да, еще все эти храмы Аполлона… Помнишь, вы нас там посадили под деревом…

Аня: Да. они такие молодцы — мы их посадили в тенечек под какой-то куст, книжку им дали — «Занимательную Грецию» — и сами пошли на Акрополь. Нас минут тридцать не было. Приходим — они сидят, картинки смотрят, обсуждают там чего-то… Они очень хорошие, нам с ними страшно повезло! Подарочные дети!

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

— Саш, не было такого, что сидишь и думаешь: вот родители куда-то ушли, бросили нас…

Саша: Нет, такого не бывает…

Аня: Ты доверяешь нам, что мы вернемся?

Саша: Конечно!

— Ксюш, а тебе что больше всего нравится в путешествиях?

Ксюша: Мне в кемпингах больше всего нравится… Особенно если в кемпинге есть бассейн…

Аня: Они фанаты бассейна, фанаты!

— А ты не капризничаешь в поездках?

Ксюша: Иногда, когда иду в горы, капризничаю.

Аня: Она умничка, у нее недавно был очень тяжелый адаптационный подъем в Карпатах… И если старший уже понимает, что, зачем и куда, ему все нравится — виды красивые, суслики свистят, он все это очень любит, то младшей вначале было очень тяжело. В первый день у нее была реальная ломка, она не могла понять, зачем на нее надели рюкзак — у нее тоже был свой маленький рюкзак, не для веса, а для воспитания. И мы с Кириллом учили ее — как правильно дышать, как идти, чтобы не перенапрягаться… И она шла очень тяжело. А обратно уже бежала как ласточка. Она просто умничка! Конечно, тут есть элементы некоторой родительской жесткости, но они нужны, оказывается. Спросите их, что им понравилось, — они ответят, что те самые горы, где мы попали в ужасные условия, где был страшный ветер и туман, и маршрут оказался гораздо длиннее, чем мы предполагали, и там были элементы с серьезным лазанием. И вот здесь появляется такой момент, когда ты преодолеваешь себя и осознаешь, что ты смог что-то такое, чего раньше не мог. И ты получаешь от этого радость и удовлетворение.

ВРЕМЯ СВОБОДЫ И РАДОСТИ

— А вы, получается, вместе работаете и вместе ездите отдыхать — вы не устаете друг от друга?

Аня: Мы просто очень счастливые. Это не наша заслуга, это как-то недавно вдруг осозналось. Нет, нам совсем не хочется отдыхать друг от друга…

— А были какие-то жизненно важные открытия в путешествиях?

Аня: Знаете, в поездках у меня бывает такое ощущение, резкое и внезапное: «Господи, как же я счастлива! Как же хорошо!» Когда сидишь на берегу: норманнские скалы, море плещется, дети спят в палатке, мы с мужем сидим, какое-нибудь винцо попиваем у газового фонаря, завтрашний день планируем, — и вдруг ты понимаешь: Господи, сколько всего дано, и как мало мы это ценим…

И эта острота, это ощущение переполненности счастьем почему-то бывают именно в поездках. Видимо, потому, что позволяешь себе как-то оглянуться вокруг…

Бывают открытия друг про друга. Вот у меня недавно было открытие про собственных детей, например. Мы когда здесь живем, все время их пинаем: быстро спать, что ты не почистил зубы, то да се… В общем, вся эта рутина человеческая.

И вот мы когда в Карпатах к озеру шли, туман был жуткий, холод… И у нас старший шел с рюкзаком до конца, не пикнув ни разу, и поддерживал всех: «Папа, стой, мама с Ксенией отстали». И ты вдруг понимаешь: Бог ты мой, вот человек, за которого не стыдно, хороший такой, настоящий, замечательный человек. Дома почему-то многое мешает увидеть это друг в друге. И не только про сына — так же и про мужа понимаешь вдруг какие-то замечательные вещи…

— У вас есть какая-то философская концепция путешествий?

Кирилл: Да нет никакой философии…

Аня: Это какая-то очень важная для нас часть жизни. Время свободы и радости.

По Сахаре на легковушке и другие приключения Яночкиных

P.S. Три месяца назад в семье Яночкиных произошло пополнение — родилась девочка Нина. Интересно, в какую страну состоится ее первое путешествие?

Из новой книги издательства «Никея» — «12 семейных историй. Счастье быть вместе» (М., 2015).

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »