thezis_mini28082014

Рязань, львы и Овидий

Авг 28 • Авторская колонкаКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Священник Константин Камышанов

Священник Константин Камышанов

Клирик Спасо-Преображенского монастыря г. Рязани, архитектор

И сказал Бог Ною и сынам его с ним: вот, Я поставлю завет мой с вами и с потомством вашим после вас, и со всякою душою живою, которая с вами, с птицами и со скотами, и со всеми зверями земными, которые у вас, со всеми, вышедшими из ковчега, со всеми животными земными. 

Библия

А когда-то во мне находили слова
Люди, рыбы и камни, листва и трава.

Арсений Тарковский

Гуляли по городу под огромными липами. В старой части города они нависают, как зеленые горы над тротуарами. Когда проходишь по этим зеленым туннелям, то аромат лип накатывает летучими волнами. Время лип — последний грандиозный праздник цветения русской земли.

Мы так и шли, специально выбирая липовый путь. На Лыбедском бульваре вместе аромата нас накрыл гулкий рокот, от которого завибрировала грудь.

Мне иногда снится неостановимый ужас в виде рыскающего злого льва, перед которым нет преград. Видимо, это связано с тем, что львиный рык я часто слышу в Рязани.

В центре города стоит цирк. И время от времени туда привозят львов. Вечером они часто рычат или даже кричат. Это ужасный рев, полный безнадежной тоски, гнева и жалобы.

Сызмальства красивый и сильный зверь живет в темных и душных отстойниках. Обгаженный, он ни разу не видел свободного солнца и ни разу не зарывался с головой в прохладную траву. Какое унижение такому великолепному творению!

В античном мире люди развлекались убийством диких животных. Не ради еды, а ради садистского удовольствия труса убить беззащитного противника. Мелочная радость негодяя и слабака. Один из римских императоров — Комод, стоя на безопасной трибуне Колизея, очень ловко метал копья во львов. И наловчился убивать их с первого раза. Ради этих забав люди истребили всех хищников Средиземноморья.

Трудно представить себе степень моральной низости испанцев, приходящих в восторг от убийства обреченных быков на корриде. Такая же мелочная трусливая радость негодяев.

У нас эта мерзость по-северному медленная и тупая. Передвижные зоопарки — это боль и страдания на колесах. Рабство животных и деньги на их страдании. Все эти волки, в тесных промозглых и грязных клетках, засаленные обезьяны, грязные питоны — укор нашему бессердечию. Туда нужно водить детей, чтобы научить сострадать детское сердце. Но привести только один раз, чтобы ребенок навсегда возненавидел насилие над тем, у кого тоже есть сердце, взгляд умных глаз, и кто слабее нас.

Недавно в Рязани устроили дельфинарий. Рядом с гипермаркетом поставили замызганный надувной павильон. Я с ужасом думаю, каково там легкой, быстрой и добродушной твари. Живет в ящике с грязной и жаркой водой, и если бы умела, то, наверное, просила бы себе у Бога смерти.

Один пожилой священник рассказывал мне, что однажды перед литургией он убил крысу, и у него отсохла рука, очень долго болела. Он просил никогда не убивать в храме ни насекомых, ни мышей. И мы в своем алтаре выпускаем жуков и мух в окно живыми.

Недаром священникам не разрешается охота. Что-то важное есть в этом: священник — друг Божий и не должен иметь на руках крови.

Монахи не едят мяса, и это хорошо. И это не мешает им открывать законы тяготения, генетики, писать иконы, копать землю и строить храмы.

Есть мясо — дурная привычка. Дети в детстве часто не любят его. А среди взрослых уже есть такие, кому без ежедневного куска мяса плохо. И я был таким в детстве. И был таким взрослым. Но однажды зимой увидел в грузовике коров, которых везли на бойню. Они были в ледяной корке запекшейся крови. У них были огромные выпученные глаза, и они крупно дрожали. А я только входил во взрослую жизнь, и мне нравилось позволять себе все то, что положено взрослым. И я решил позволить себе не есть зверей и не лить их слезы.

Как-то спросил маленькую дочь:
— Тебе кто наша кошка Тэля: зверь или сестра?
Ответ был мгновенный:
— Сестра! И фамилия у нее наша.

Рязань, львы и Овидий

«Не дыши злобою, мщением, убийством даже на животных, чтобы твою собственную душу не предал смерти духовный враг, дышащий в тебе злобою даже на бессловесных тварей и чтобы тебе не привыкнуть дышать злобою и мщением и на людей.

Помни, что и животные призваны к жизни благостию Господа для того, чтобы они вкусили, сколько могут в короткий срок жизни, радости бытия».

У Пришвина есть рассказ, в котором охотники убили ястреба, охотившегося за жаворонком. Жаворонок прибежал к людям, а люди убили большую птицу ради маленькой. Пришвин — тонкий человек, умный, а перебил пропасть живых душ. Пролил потоки звериных слез. Просыпалась и в нем жалость, такая, как и наша — случайная и глупая:

Пришли к нам два огромных охотника с добрыми лицами, похожие на двух медведей: один побольше, другой поменьше; один повыше, другой покороче.

— Не жалко вам охотиться? — спросила моя жена.

— Когда как, — ответил охотник повыше.

— Бывает и жалко, — сказал кто потолще.

— Бывает! — подтвердил высокий. — Бывает, даже весь сморщишься, чтобы только слезы не закапали.

Рязань, львы и Овидий

Не видеть в зверях Божией капли — какая-то травма, как отсутствие музыкального слуха. Если у человека нет уха — он не слышит. И нельзя на него сердиться за то, что он не знает музыки. Если человек не понимает того, как и зачем святой пустынник Герасим беседовал со львом, а преподобный Серафим с медведем, то тут ничем не поможешь. Им не понять, зачем Николай Гурьянов любил кошек, а Герман Аляскинский — горностаев. Не понимать зверей и их язык не грешно. Но и заслуги тут нет.

Они не знают, почему святой назвал льва «другом»:

Преподобный Зосима Финикийский достиг такой степени духовного совершенства, что ему подчинялись звери. Однажды на пути в Кесарию на осла преподобного напал голодный лев, утащил его и съел. Найдя зверя, преподобный сказал: «Друг, я не в силах по своей старости донести груз. Донеси его ты, а потом можешь вернуться в пустыню и опять быть свирепым по твоему естеству». Лев покорно донес груз до Кесарии, где святой отпустил его.

Христос в Евангелии дал минимум, закваску. А святые подняли тесто и выпекли хлеб. Святые зверей не били. Ибо у Исайи написано:

Блажен муж иже и скоты милуяй.

Можно прожить и без блаженства. Но зачем? И в его видении рая есть звери — жители рая:

Волк будет жить вместе с ягненком… и теленок, и молодой лев … будут вместе, и малое дитя будет водить их… не будут делать зла и вреда… ибо земля будет наполнена ведением Господа.

Рязань, львы и Овидий

А есть и другое место в Библии — о жестокосердии и том, что законы падшего мира временны. А мир надлежит обожить:

Иисус Христос отвечал: «Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так. Но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует, и женившийся на разведенной прелюбодействует» (Мф. 19, 8-9).

Так и со зверями. В раю их не ели и не пугали. И они были сотворены человеком вместе с Богом. Потому что в раю было не простое наречение Адамом в кошку или собаку, а участие в имени, в логосе кошки, означающее соучастие человека в конструкторских работах вместе с Богом.

Есть доказательства от ума. Формула покажет правду. Есть доказательства радостью. Вытянул руку с хлебом, и села птица. А сердце тихо обмирает от радости. Дал белке сухарик, и приятно. Погладил льва — именины сердца.

Рязань, львы и Овидий

Если меня поставят на Страшный Суд, то многое откроется из того, что я скрыл от людей. Но не будет на мне слез и крови зверей. Я с детства знал, что если тихо притронуться к кошке, то она вздрогнет. Если тронуть травинкой жука, то он испугается и побежит. Из этого я сделал вывод, что им так же больно, как и нам. И они знают страх, ужас, покой и блаженство. И недостаток ума не делают их боль меньше, чем наша.

Если бы был такой прибор, который умеет измерять боль, то он бы зашкаливал даже на безобидной рыбалке, когда рыбак выдирает с треском крючок из глотки плотвы. Зачем он ее поймал? Кошка не ест. Жена выбросит. Отпустил? Что ей смысла, теперь свободной, плыть с разорванным нутром к медленной и злой смерти?

Я не доживу до того светлого дня, когда запретят мучить животных на забаву. Не доживу до того дня, когда люди увидят и уважат Завет Бога и зверей.

Рязань, львы и Овидий

Древний, однако же, век, Золотым называемый нами,
Только плодами дерев да травой, землей воспоенной,
Был удовольствован; уст не сквернил он животною кровью.
Птицы тогда, не боясь, безопасно детали под небом
И по просторам полей бродил неопасливо заяц;
За кровожадность свою на крюке не висела и рыба.
Не было вовсе засад, никто не боялся обмана,
Все было мирно тогда. Потом, меж смертными первый, —
Кто — безразлично — от той отвратился еды и впервые
В жадное брюхо свое погружать стал яства мясные.
Он преступлению путь указал. Зверей убиеньем
Часто бывал и дотоль согреваем клинок обагренный.
Не было в этом вины: животных, которые ищут
Нас погубить, убивать при всем благочестии можно, —
Именно лишь убивать, но не ради же чревоугодья!

Чем провинились хоть вы, скот кроткий, овцы, на пользу
Людям рожденные, им приносящие в вымени нектар?
Овцы, дающие нам из собственной шерсти одежды,
Овцы, жизнью своей полезные больше, чем смертью?
Чем провинились волы, существа без обмана и злобы, —
Просты, безвредны всегда, рождены для труда и терпенья?
Неблагодарен же тот, недостоин даров урожая,
Кто, отрешив вола от плуга кривого, заколет
Пахаря сам своего; кто работой натертые шеи,
Коими столько он раз обновлял затвердевшую ниву,
Столько и жатв собирал, под ударом повергнет секиры!
Мало, однако, того, что вершится такое нечестье, —
В грех вовлекли и богов; поверили, будто Всевышний
Трудолюбивых быков веселиться может закланью!

И почему человек столь жаждет еды запрещенной?
Так ли себя насыщать вы дерзаете, смертные? Полно!

Овидий «Метаморфозы»

Друг, Овидий! Ты и не знаешь слова такого — «Рязань». За тысячи километров от Черного моря, вглубь Гипербореи, на болотах и реках стоит этот город. Но тут, как луч, ожило и отразилось твое летучее слово.

Бог весть, где сейчас бродит твоя душа в стране мертвых. Не все, что ты писал, было правдой. Но горе научило тебя смотреть внутрь вещей, и ты нашел нечто важное, рассматривая пространство изнутри. Ты нашел в твой жестокий век то, что люди случайно обронили , уходя из рая. Эта драгоценность упала и была потеряна. Но ты нашел ее по блеску и поднял.

Ты захотел стать зеркалом луча, родившегося до тебя. Ты ничего не знал о стране, лежащей за пределами скифов, а просто зажег маяк. А пророк Исайя ничего не знал о твоем родном городе, ни о соседнем Риме. А он зажег свой маяк. О пророке Исайе ничего не слышал Адам, давший имена зверям и деревьям. Но от маяка к маяку не угасает наша память о нашем общем доме, где все мы были братьями: Бог, люди, звери и деревья.

Рязань, львы и Овидий

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »