С днем рожденья, Пушкин!

С днем рожденья, Пушкин!

Июн 6 • Культура, Популярные темыКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5,00 out of 5)

Я далек от восхищения всем, что я вижу вокруг себя; как писатель, я огорчен, как человек с предрассудками, я оскорблен; но клянусь вам честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество, или иметь другую  историю, кроме  истории наших предков, такой, какой нам Бог ее дал.

А.С. Пушкин

В очередной день рожденья Александра Сергеевича Пушкина мы беседуем о жизни и творчестве любимого поэта с литературоведом, доктором филологических наук, автором множества статей, нескольких учебников и монографий, учителем муниципальной гимназии №1 г. Люберцы Ириной Георгиевной Минераловой.

С днем рожденья, Пушкин!Ирина Георгиевна, часто говорят, что Пушкин создал собой целую новую эпоху в литературе или даже русскую литературу как таковую. Как, благодаря чему смог появиться и проявиться гений Пушкина?

В этом году отмечается юбилей общества «Арзамас», в которое Пушкин был введен еще лицеистом. Он еще мальчишкой оказался в круге писателей и историков маститых (например, в этом обществе был Жуковский, какое-то время — Антоний Погорельский), в такой «молодежной» среде, которая не только интересовалась литературой, культурой, у которой было особое внимание к слову, но которая отличалась веселостью, шутливостью, иногда, я бы сказала, даже чрезмерной. Думаю, в начале творческого пути любой ребенок, подросток  быстрее развивается именно в радостной и веселой среде. Вообще говоря, понятия веселости и радости — не одно и то же, они очень часто диаметрально противоположны, но в какие-то периоды жизни мы не можем себе представить чистую радость без этой житейской веселости. И это нам важно понимать: внимание к русской речи, желание писать на русском языке, развивать родной язык рождается у Пушкина, европейски образованного ребенка, в этом радостно-веселом пространстве. Здесь он отроком входит в традицию, в родное культурное поле, в поле родной речи.

Я не абсолютизирую положительные стороны «арзамасского» общения, но очень важно, что этот молодой человек, получивший прозвище «Сверчок» в «Арзамасе», живет не сам по себе, а в кругу общения. Для творчества, особенно его первоначального этапа, очень важен круг общения. Даже знаменитая полемика с А.С. Шишковым все равно подразумевает этот круг общения — полемизируя, ты пытаешься постичь то, что кажется тебе уже устаревшим, но ты принимаешь в себя и это тоже. Ведь для того чтобы полемизировать, нужно знать, с чем ты полемизируешь. Поэтому творчество Пушкина — это усвоенная традиция, переплавленная традиция, и, может, именно потому он стал таким значительным художником, обнявшим то, что до него многие обнять не могли.

Как, на Ваш взгляд, надо и как не надо говорить с детьми о Пушкине?

Я постоянно прихожу к мысли о пушкинской молодости. Мы видим портреты Пушкина, например, портрет кисти Кипренского или Нади Рушевой, но все равно для нас Пушкин — это монумент, памятник. У Есенина есть разговор с Пушкиным как с памятником — как и у Маяковского, и у Цветаевой. То есть мы пытаемся понять поэта — я не думаю, что мы сколь-нибудь полно уже его поняли — и сталкиваемся с тем, что это кладезь необъятного и неисчерпаемого, и какая бы новая эпоха ни приходила, она будет открывать в нем новое, как в любом большом художнике. Но в то же время — и не случайно, такие поэты, как Есенин, Цветаева, Маяковский в первой трети XX века увидели это — есть некоторая статичность в восприятии Пушкина в нашем сознании. Мы говорим: «Пушкин велик», — и должны принять это безоговорочно.

Но ребенок хочет принять творчество гения не формально, а живо, себе в душу. Расскажу вам смешную историю. Однажды я пришла (мои студенты были на практике)  на урок чуть заранее и сидела в фойе, ожидая, когда прозвенит звонок. Несколько школьников опаздывали на урок, и дежурные ребята, на вид из 5 или 6 класса, взяли у них дневники, чтобы написать замечание. И вот, открывает мальчик дневник, а в него вложено стихотворение, видимо, чтобы разучить: «Я вас любил, любовь еще быть может…». Он читает вслух и спрашивает опоздавшего: «А чё, сам написал?» Мне было так забавно! Это видимая пушкинская простота, и ребенку кажется, что все ясно, это вполне мог написать тот опоздашка. Вот эта видимая простота с такой необъятной глубиной — это Пушкин и есть. Поэтому я всегда очень сокрушаюсь, когда Пушкина в школе проходят шаблонно, и в душу это не ложится.

Бывает и путаница. К примеру, спроси взрослого о стихах Пушкина — многие вспомнят стихотворение «К Чаадаеву».

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

А спросишь: когда же Пушкин написал это стихотворение: еще мальчишкой или уже дядькой? Обычно отвечают: «Ну, конечно, это человек уже устоявшихся взглядов, уже понимающий, что есть бунт». И начинается такая трепология. Но если мы откроем маститых ученых, Б.М. Томашевского, то он настаивает, что это стихотворение, судя по лексике и другим признакам, было написано в 1818 году, еще до южной ссылки. Другие исследователи говорят, что оно было написано во время южной ссылки. То есть все равно Пушкин еще совсем молодой человек 18-20 лет — и неверно думать, что это стихи зрелого поэта.

В плане преподавания мне кажется, что в творчестве поэта нужно уделять внимание не обстоятельствам жизни и тратить урок на то, чтобы разобрать адресатов лирики Пушкина и показать ряд женских портретов. Послушайте, что эти портреты для ребенка в 8 классе? Это, вероятно, более своевременно в университете или для взрослых людей. Не надо выстраивать урок таким образом.

На мой взгляд, стоит говорить о лирике дружества, о дружбе, о том, ради чего мы дружим, ради чего мы вообще приходим в этот мир. Мы приходим, чтобы служить на благо Отечества и во славу Божию. Мальчик Пушкин это понимает. И когда удается передать школьникам это глубокое понимание, а не просто механически заучивать стихи, то они получают огромное удовольствие от такой работы и сами начинают стараться постигать пушкинскую глубину. Я люблю ставить пятерки. Может быть, поэтому я всегда хочу так вести урок, чтобы ребенок сам вышел на эту пятерку, чтобы не надо было его вытягивать.

Мы с вами разговариваем в Год литературы, когда, увы, с литературой как предметом образования происходят страшные вещи. И в школах, и в вузах преподавание литературы сжимается, ссыхается, как шагреневая кожа. Я начала с того, что чрезвычайно важно общение, среда, но сейчас этой среды все меньше. Мне представляется, что это не ошибка чиновников и авторов стандартов, это злонамеренная вещь. Как можно думать иначе, когда говорят, что должно остаться 10 процентов аудиторной работы со студентом, а остальное «образование» будет дистантным?! Даже этот разговор о стихотворении «К Чаадаеву» — как я могу дистантно об этом поговорить? Конечно, я  могу вести урок по скайпу, но тогда это нужно делать с каждым студентом отдельно. Ведь у нас с аудиторией помимо прочего есть еще и эмоционально-энергетическое общение, и если оно уходит, то это большая беда.

С днем рожденья, Пушкин!

Мы теряем культурное живое основание постижения родного мира . И чаще всего на своих уроках мы говорим формальные вещи, стертые до степени штампа «интерпретации» Пушкина, но очень мало — о дружбе, о среде общения, о переписке — не смсках, а письмах, об истории Отечества. Почему Пушкин не хотел переменить своего Отечества, несмотря на то, что видел все тяготы и нестроения, — это ведь важнейший вопрос сегодня, когда организаторы Олимпиады по литературе в раздражении говорят о «пресловутом патриотизме». Их ведь тоже кто-то учил литературе! И Пушкина эти двоечники должны были читать и не только в школе.

Часто Пушкина, видимо, в силу его образования, называют европейцем по духу. Но при этом мы знаем, что Пушкина так активно не читают за рубежом, как Толстого и Достоевского, потому что он слишком русский, слишком самобытный, и его стихи трудно перевести. И все-таки Пушкин скорее западник или скорее славянофил?

Не скажу так резко, но однозначно он русский человек. Вы знаете, все-таки Пушкина переводят. Несколько лет назад у нас в гостях была переводчица из Лондона, которая в 90-е годы приехала в Россию и захотела изучать русский язык, чтобы перевести Пушкина. Ей тогда было больше 60 лет. И она перевела «Евгения Онегина», «Сказку о царе Салтане», получив какие-то премии за едва ли не лучший перевод.

Через Пушкина можно понять русскую душу. Но вспомните, Набоков, который тоже перевел «Евгения Онегина» на английский язык, написал колоссальный комментарий, над которым я всегда от души смеюсь. Почему? Потому что он, к примеру, комментируя фразу Пушкина «Боюсь, брусничная вода мне не наделала б вреда», объясняет читателю, что такое брусничная вода, как она готовится и т.п. Но Пушкин написал это не для того, чтобы каждому дать рецепт брусничной воды! «Не наделала б вреда» — в том смысле, что брусничная вода — это мочегонное и послабляющее средство, и поэтому здесь комментарий по-русски должен быть другим. Но европеец Набоков комментирует какие-то буквальные вещи, и хотя, скорее всего, для него пушкинская ирония вполне понятна, для европейца это не так.

Пушкин многослоен. Многих поэтов вообще невозможно перевести. Говорят, совершенно не понятен европейцу Некрасов, принципиально русский поэт. Именно потому что его речь гораздо больше отсылает к фольклору, чем у Пушкина. Недавно я написала большую статью о Ершове — ответ на возникший вдруг вопрос, а не Пушкин ли в действительности написал «Конька-горбунка»? Я диву даюсь, что некоторые называющие себя исследователями люди потратили огромное количество времени, чтобы доказать, что это Пушкин написал. Я выступала с докладом, в котором изложила вслед за замечательным лингвистом  Н. Перцовым контраргументы, после чего ко мне подошел профессор Дуров и сказал: «Я вам благодарен за одну важную мысль: что Ершов написал свое произведение сердцевинным русским, сибирским языком». Пушкин, конечно, более рафинированный писатель, не столь открытый русской обыденной, каждодневной речи, притом что Арина Родионовна, конечно, сыграла огромную роль, что тут говорить, и Пушкин хорошо знал фольклор — и книжно, и изустно. Но этот базис, который в нем есть, это все-таки базис русского, европейски образованного рафинированного художника. Это ни плохо, ни хорошо. Татьяна у него тоже пишет по-французски…

При этом говорят об укорененности Пушкина в русской культуре…

Конечно. Потом эту пушкинскую линию развил Толстой. Даже в «Сказке о царе Салтане» Салтан — это восточная линия в понимании русского, а Гвидон — католическая, западная (Гвидо — это итальянское, польское имя). То есть, с одной стороны, Салтан, с другой стороны, Гвидон.

Толстой затем, создавая образ Платона Каратаева, идет тем же путем: Платон — имя европейского философа, Каратаев — фамилия на татарский манер. Бунин, которого в европеизме заподозрить невозможно, в «Чистом понедельнике» говорит о двойственности русского характера: главные герои — молодой человек, которому он не дал имени, европейского склада, европейской начитанности, и девушка — с татарским акцентом, смуглая: «не люблю я эту желтоволосую Русь».

И в русской культуре есть это понимание, это нам не со стороны навязано, мы сами видим эти две линии, которые соединяются, переплетаются и дают новую форму и новое качество. Но, конечно, сибиряк Ершов другого состава, ему не надо было эти две линии соединять, он писал изнутри, из сердцевины русской культуры и русской речи.

У Пушкина в друзьях были декабристы, он бывал в ссылке, тем не менее, потом был обласкан властью, и сейчас аспиранты пишут диссертации о консерватизме Пушкина. Что бы вы сказали о политических взглядах поэта и взаимоотношениях с власть предержащими?

Понимаете, когда говорят: «Пушкин — наше всё», то так и есть. Пушкин — это действительно планета. В его огромном творчестве и переписке можно найти — особенно в поздний период — глубинное понимание сути русской жизни. С другой стороны, в южную ссылку он был сослан за оду «Вольность».

С днем рожденья, Пушкин!

Но все дело в том, что надо разделять, различать, по отношению к чему полемичен Пушкин, и что защищает Пушкин. Чехов сказал, что человек един, и художник един — на протяжении жизни развивается то, что в нем уже есть — заложено промыслом ли Божьим, родительским ли воспитанием, средой ли. Правда в том, что Пушкин — всегда патриот, от первого дня до последнего. Это любовь к Родине, к родной речи, к культуре, к природе.

Есть другой Пушкин — полемизирующий с властью. Если мы говорим, что власть — это Родина, мы глубоко заблуждаемся. Власть — это еще не Родина, потому что это лишь система управления. И, конечно, Пушкин, мечтающий о власти, достойной народа, — разве он был один таков? Разве во все времена люди, которые видели мудрый, многострадальный народ, не задавались вопросом, почему же этому народу посланы такие испытания, такие страдания, не заслужил ли он другого управления и другой власти? Конечно, в пушкинские времена задать такой вопрос помазаннику Божьему — это было дерзко, но это и не крамола, потому что, с одной стороны, власть — Богом данная, а с другой стороны, человек, в том числе император, может ею злоупотребить, использовать свое право выбора во зло. Он же не святой априори. Понимаете, это не такие простые вещи.

Да, Пушкин полемизировал с государственным деятелем А.С.Шишковым, которого в словаре Брокгауза и Ефрона почему-то называют безграмотным — диву даешься, у кого язык поворачивается такое писать. Этот человек, еще не ставший военачальником, адмиралом, еще молодым человеком переводит «Детскую библиотеку» Кампе с немецкого на русский язык — для детского чтения, вносит туда произведения, созданные им самим. Человек прекрасно знавший русский язык, прекрасно понимавший русского ребенка — о его безграмотности может написать только человек, не читавший Шишкова и не знающий, что блистательно написанный царский Манифест 1812 года принадлежит его перу.

Я хочу сказать, что в любой полемике, какая бы ни затевалась, всегда будут крайние точки зрения, и когда мы доходим до края, мы оказываемся несправедливы по отношению к исторической правде. Истина не просто посередине, она включает эти крайности в себя тоже. Мне хотелось бы, чтобы сегодняшняя молодежь знала и  «Памятник» Державина, и «Памятник» Пушкина, чтобы она понимала, что Пушкин-лицеист был благословлен старшими («старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил»). Сколько сделал для Пушкина Жуковский! Не только как приближенный к императору, но как поэт, в полемике с которым создавались пушкинские сказки. Меня всегда забавляет, когда читаю записки Гоголя, в которых он пишет: вот, присутствовал в Царском селе на состязании поэтов, которые писали сказки и — о, Боже — родился совершенно новый русский поэт. Я всегда студентов спрашиваю: «Как вы думаете, кто это?» Они отвечают: «Пушкин». Говорю: «Нет, это Жуковский». Потому что до этого он был как бы отражением немецкой поэзии, немецкой литературы. А здесь, в творческой полемике с Пушкиным рождается совершенно русский Жуковский. Понимаете, Пушкин еще и такую роль сыграл, несмотря на то, что был младше.

Известна пушкинская фраза: «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать». Как можно обсуждать со школьниками конечные, смысловые вопросы бытия жизнь, любовь, смерть? Что для Пушкина являлось главным, важнейшим смыслом? 

Вы знаете, мне кажется, что, как для всякого русского человека, который жил в тех Богом данных условиях, он все-таки понимал, что жизнь и назначение поэта состоит в служении во славу Божию и на благо Отечества. «Пророк» ведь Пушкиным написан! Он сказал об этом в своих стихах и, как мне кажется, не отступил от этого ни на шаг. Отечество мы не случайно пишем с большой буквы, оно находится под покровительством Господа Бога. И, мне кажется, что для Пушкина важен страх Божий — не в том смысле, что он боялся Бога, а в том, что все, что он ни делал, он делал в присутствии Божьем.

Есть вещи дерзкие, никуда не годные, которые были написаны Пушкиным в молодости — но ведь человек есть путь. И на этом пути, как говорит Иоанн Златоуст, задача не в том, чтобы уходить от соблазнов, а в том, чтобы их преодолевать, побеждать. Вспомните, сколько грешил в своей жизни блудный сын, а отец выбегает и сам его целует, прощая. Это возвращение к Богу оказывается всякий раз еще более осознанным и еще более глубоким и сладостным!

И все же был ли Пушкин верующим? Бытует мнение, что его стихи, связанные с христианским миросозерцанием, не отражают его действительных взглядов. С другой стороны, перед самой смертью Пушкин хотел непременно исповедоваться, а «Капитанскую дочку» называют одним из самых глубоких христианских произведений русской литературы.

Я всегда сокрушаюсь, когда встает этот вопрос. Есть вещи, которые отражены в художественном произведении, и если они отражены, это хорошо, но вообще-то литературное произведение — это произведение светского автора, оно пишется по законам искусства слова, и мы не можем от этого произведения требовать следования богословию, литургике — это совершенно неверно. В произведениях Пушкина, в большей их части, присутствует именно христианский взгляд на мир, на человека. Притом, что то время, та эпоха была, вообще говоря, антропоцентристская.

О каких произведениях речь? «Молитва», «Десятая заповедь», хоть и с иронией написанная, несколько молитв, адресованных Божией Матери, да по сути почти в каждом так или иначе отсвет Идеала, или даже определение «гений чистой красоты».  Что под этим имеется в виду? Это образно-художественное определение опять отсылает к божественной красоте. Или красота божественная выписана Пушкиным в образе Царевны-Лебеди, в ней всё, она не от мира сего. А с другой стороны будет красота искушения: «Хи-хи-хи да ха-ха-хаНе боитсязнатьгреха».

И человеческий путь, даже житейский, между красотой божественной, высокой, страдающей, спасающей и красотой искусительной — найдите, где еще есть так ярко выписанные образы и понимание того, каким путем стоит идти?

С днем рожденья, Пушкин!

И, конечно, «Капитанская дочка» и другие его прозаические произведения — христианские даже в самом языке, столь гармоничном, в понимании страдания отдельного человека, в понимании любви, целомудрия (там вовсе не случайна фраза «Береги платье снову, а честь смолоду»). А что такое целомудрие, что оно дает? Почему это так важно в воспитании — и для девочек, и для мальчиков? И об этой важности Пушкин сказал.

Что же касается его жизни, уж тут-то все мы не судьи. Конечно, он был крещен в православии, был венчан, он был по православной традиции отпет и похоронен. А что касается грехов… Ну, разве мы судьи? Сколько в Пушкине говорила эта его бурная африканская кровь! Для него самого как для русского человека, это тоже, может быть, было испытанием. Не случайно Господь такого по крови поэта сделал русским.

Как говорил Брюсов, Пушкин у каждого свой. Какой Пушкин у Вас?

Может быть, Пушкин сам не был в жизни самой целомудренным, но в нем такой через века посыл, что именно божественные заповеди, Божья правда спасительны и для России, и для каждого отдельного человека. С другой стороны, он дерзкий, находящий в себе силы пройти через гордыню, через разного рода искушения. Он учит нас понимать, где красота искушения, а где гений чистой красоты, как не пропустить в своей жизни этот гений и взращивать его в себе, сколько возможно. Вот это мой Пушкин.

Рисунки Нади Рушевой

Беседовала Анастасия Храмутичева

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »