Ludovico_Ariosto_love

Счастливая любовь Лудовико Ариосто

Янв 19 • Культура, РубрикиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (3 votes, average: 5,00 out of 5)
Павел Алёшин

Павел Алёшин

Кандидат искусствоведения, поэт, переводчик

Лудовико Ариосто (1474-1533), один из величайших поэтов эпохи Возрождения, известный в России в первую очередь благодаря его эпической поэме “Неистовый Орладно”, был также и замечательным лириком. Корпус малой поэзии Ариосто включает в себя 5 канцон, 42 сонета, 12 мадригалов, 28 капитоло, 2 эклоги, 7 сатир на итальянском языке, а также 67 стихотворений на латыни.

Нижеприведенный перевод — первый перевод на русский язык I канцоны поэта (оригинальные тексты можно посмотреть здесь).  В канцоне поэт рассказывает о том дне, когда он понял, что влюблен в благородную даму Алессандру Бенуччи Строцци, ставшую впоследствии его женой. Произошло это 24 июня 1513 года во Флоренции, во время праздника в честь Иоанна Крестителя и в честь восшествия на папский престол Джованни Медичи (под именем Льва X). Тема начала любви, осознания возникшего чувства, тема встречи с возлюбленной — характерна для итальянской литературы эпохи Возрождения. Здесь можно вспомнить “Новую жизнь” Данте, или III сонет Петрарки:

В тот день, когда скорбящее светило
Померкло и поблек небесный свод,
Амур пустил свое оружье в ход —
И прелесть ваших глаз меня пленила.

Я мог поклясться, что Амуру было
Не до меня, и в этом мой просчет:
Недаром первым днем моих невзгод
Стал день, когда повсюду скорбь царила.

Не дрогнула, увы! рука стрелка,
Он целил в сердце, поражая глаз,
И, по всему, уверен был в успехе.

Но мне сдается, честь невелика
Взять вверх над слабым и не тронуть вас,
Одетую в надежные доспехи.
(пер. Е.Солоновича)

Однако рассказ о зарождающемся чувстве Ариосто кардинально отличается от подобных рассказов Данте и Петрарки (и в дальнейшем многочисленных петраркистов); для него характерно иное отношение к любви в целом: “Любовь побуждает поэта не заглядывать в себя, а оглядываться вокруг: ему лучше, чем восходящей к Петрарке традиции, видна и возлюбленная, и вообще окружающий мир… Мир становится определенно богаче и многоцветнее; он включает в себя если не элементы быта, то элементы обыденности, которые, разумеется, преображаются в свете поэзии, но не полностью забывают о своем происхождении. И сама любовь, оставаясь чудом, не создает для себя особого пространства, не знакомого с пространством повседневной жизни и повседневных отношений. В ней больше телесности, чем в итальянской лирической классике, и в ней больше радости: Ариосто, конечно, знает о ее тревогах и скорбях, но ему куда ближе понимание любви как счастья, счастья возможного и близкого…” (Андреев М.Л. Ариосто // История литературы Италии. М.,2010. Т.2. Кн.2. С.83-84).

Ариосто не разделяет и не противопоставляет Любовь Небесную и Любовь Земную (что характерно для философии ренессансного неоплатонизма), и в этом ощущении божественности земного, одухотворенности телесного его поэзия близка живописи Джорджоне и Тициана.

Лудовико Ариосто
Канцона I

Не знаю я, смогу ль явить в одежде
Стихов, то, что и в прозе
Мне рассказать вам, донна, было б сложно:
Как потерял свободу я, что прежде
Хранил, подобно грезе,
Ее оберегая осторожно.
Но попытаться можно,
Не только сделав этим вам приятно,
Но показав наглядно
Триумфы ваши, заключив навеки
Их в песнь, не смоют что забвенья реки.

Свои победы прославляет каждый
И в записях бессмертных
От мрака сохраняет их забвенья.
О том, что битву проиграл однажды,
И о жестокосердных
Врагах петь, все же, нет обыкновенья.
Но полон дерзновенья
Воспеть я день, когда смертельно ранен
Я был и, бездыханен
Почти, пленен, но в этом я злосчастье
Обрел, победы что важнее, счастье.

Признаюсь, в этот день я не впервые
Увидел лик прекрасный
И любовался царственным нарядом,
И созерцал прелестные черты я,
И красоты свет ясный
Восторженно ловил я вашей взглядом.
Но раньше всё я рядом
Преграды видел, думая о благе,
И не имел отваги
Приблизиться к нему — так я боялся
И, путь начать ли, долго колебался.

Тогда я думал: время мне поможет.
И вопреки желанью
Не шел туда, куда вела дорога;
Считая, что привычка превозможет
Судьбу, я без вниманья
Его оставил, отпустив немного
Поводья. Легконого,
Оно тогда, вкусив сполна свободы,
Велению природы
Своей послушно, устремилось разом
К мечте: не удержал его мой разум.

Плененья моего скрывать не буду
Ни место я, ни время,
И о трофеях все, что мне известно,
Других поведать ваших не забуду;
С тех пор, свое как семя
Вложил во чрево Девы Царь Небесный,
Да будет всем известно,
Уж тысяча пятьсот тринадцатое лето
Настало. Это
На празднике Крестителя случилось,
Когда Флоренция вся веселилась.

В тосканском граде праздник почитают
Особенно сей, славно
Его всегда, торжественно справляя
Так, что со всей округи приезжают
И издалёка — равно;
И я приехал, видеть то желая.
Что видел там, едва я
Уж вспомню: образы все столь миражны.
Одно лишь, то, что важно,
Я помню — что ничто сравниться с вами
Красою не могло под небесами.

Совсем недавно прибыли тогда вы
Сюда, откуда родом,
Мольбам народа вняв и приглашеньям,
В сопровожденье свиты, величаво,
Окружены почетом,
Чтоб праздника стать главным украшеньем
Одним своим явленьем,
Вокруг превосходя всех красотою,
Завидовать, не скрою,
Заставив воды Тальяменто Арно,
Что озарили вы так лучезарно.

На улицах, в театрах, в храмах — разных
Повсюду видел донн я:
Гулявших и молившихся смиренно,
Младых, веселых, взрослых и бесстрастных,
Сидели отрешённо
Из них одни, другие — вдохновенно
Плясали, но, мгновенно,
Увидев вас, я осознал, конечно,
Что и подумать грешно
О том, что б с вашим ликом мог сравниться
Иной — нельзя в вас было не влюбиться.

Вниманье, кроме лика, привлекало
То, собраны как мило
Златые кудри были завитками,
Тончайшая что сетка покрывала;
Тень от нее скользила
По шее, иль касалась вдруг, местами,
Ланит, смиряя пламя
Божественное их, на плечи опадая,
Что белизной манили взор, сияя.
В тот день коварно многих в эти сети
Навечно завлекли Венеры дети.

Не без хвалы оставлю и прелестный
Простой наряд — настолько
Хоть черный, затмевал он остальные,
Как солнце — свет любой иной известный.
О, если б мысли только
Я ваши знал! Скажите мне, простые
Две лозы завитые,
Что ваш наряд чудесный увивали,
Что лозы эти тайно означали?
Коль сшит наряд умелою рукою,
Не просто так такого он покроя.

Не просто шелк был выбран для убора,
И был не без значенья
Венок на голову одет лавровый
Не просто так и линия пробора
Была для разделенья
Чарующего злата рокового.
Коль записать толково
Я б все хотел, устал бы за работой,
Ведь и о доле сотой
Того, что помню, расскажу едва ли,
Пусть хоть всю жизнь уста бы не смолкали.

Такую роскошь, красоту такую
Не в первый раз узрел я,
Но осветило лишь меня сиянье
Очей и облика, душа благую
Любовь уразумела,
Чьих не ждала она благодеяний.
Напали с расстоянья,
Амуры вдруг (была нежданна встреча)
Среди волос укрывшись; в этот вечер
Зажег я сердце и навек сетями
Его опутал — вашими кудрями.

Его узлами я связал такими
Тугими, что, я знаю,
И цепи не связали бы сильнее.
Кто развязать, кто смог бы сладить с ними,
Себе не представляю:
Ведь даже Cмерть была бы тут слабее.
Скажите же скорее,
Как вышло, что свободы я лишился,
Что вам я покорился.
Страдаю я, как старый раб, который
Освобожден от рабства, ибо — хворый.

Страдаю я, хотя невыразима
Моей темницы сладость,
Но сколь прекрасно вами быть плененным
Не сразу сердцу стало ощутимо.
Да, соколу – лишь в радость
Свобода, но, как стал он прирученным,
С хозяином сродненным,
Взлетев, почувствовав былую волю,
Он не откажется от новой доли,
И полетит обратно, что есть силы,
Родной едва услышав голос милый.

Тебя пусть, песня, донна прочитает,
Другой же не узнает
Никто; скажи ей, что прислал тебя я,
Тебе любовь вверяя.
Но, если разрешит она, не бойся
И, некрасива хоть, другим откройся.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »