thezis_pic050614

Сокровища музеев. Встреча пятая

Июн 5 • Культура, РубрикиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Павел Алёшин

Павел Алёшин

Кандидат искусствоведения, поэт, переводчик

Если свобода достигнута, узнают ее сразу и все: посвященный — по властному преображению расхожей темы, посторонний — по какой-то необъяснимой подлинности.

Ф.Г.Лорка. Дуэнде. Тема с вариациями

Есть такие произведения искусства, которые, однажды увидев, никогда не можешь забыть. Они не просто фиксируются в памяти, но живут в ней неувядающим воспоминанием, то затихающим, то вспыхивающим яркими красками. При этом отношение к этим произведениям может быть самым разным, оно может меняться со временем, но, проникнув в самые глубины сердца, они навсегда остаются там, и невозможно относиться к ним равнодушно.

К таким произведениям, безусловно, относятся два полотна Михаила Врубеля — «Демон Сидящий» (1890 г.) и «Демон Поверженный» (1902 г.), хранящиеся в Государственной Третьяковской Галерее.

Огромное количество литературы написано об этих хрестоматийных произведениях, и, казалось бы, что нового можно о них сказать? Но тайну настоящего искусства нельзя разгадать, можно лишь вечно приближаться к ее разгадке неисповедимыми путями.

Недавно я случайно открыл для себя такую новую тропу, совершенно неожиданную, и потому хочу предложить не совсем обычный, а именно поэтический ракурс рассмотрения этих знаменитых врубелевских творений. Способ спорный, субъективный, но применительно к творчеству Врубеля кажущийся порой единственно верным.

КОГО ИЗОБРАЗИЛ ВРУБЕЛЬ?

Бывают странные сближенья… Эпиграф к статье выбран неслучайно: именно сквозь призму текста Федерико Гарсиа Лорки я хочу взглянуть на Демонов Врубеля. Казалось бы, ничто не связывает русского художника и испанского поэта кроме того, что оба они — гении. Но на самом деле это не так уж мало.

Я не буду подробно описывать картины — они хорошо всем известны. В них наглядно проявился уникальный врубелевский стиль с его гранеными, словно кристаллы, формами, с его светоносным, как на средневековых мозаиках и витражах, колоритом. Остановлюсь на вопросе, на который до сих пор не найден однозначный ответ: кого же изобразил художник, кем является его Демон?

Хотя образ Демона в творчестве Врубеля был вдохновлен литературой и музыкой — поэмой Лермонтова «Демон» и написанной на ее основе оперой Антона Рубинштейна, в двух монументальных полотнах, выставленных в Третьяковской галерее, безусловно, представлен иной персонаж. Это сознавал и сам художник. И пытаясь понять, кого же изобразил Врубель, нужно внимательно прислушаться к его словам.

Работая над «Демоном сидящим», которого он считал в какой-то степени родственным демону (даймонию) Сократа, он пояснял в одном из своих писем своей сестре: «Вот уже с месяц я пишу Демона, то есть не то чтобы монументального Демона, которого я напишу еще со временем, а «демоническое» — полуобнаженная, крылатая, молодая уныло-задумчивая фигура сидит, обняв колена, на фоне заката и смотрит на цветущую поляну, с которой ей протягиваются ветви, гнущиеся под цветами». Врубель говорил, что «вообще «Демона» не понимают — путают с чертом и дьяволом, тогда как черт по-гречески значит просто «рогатый», дьявол — «клеветник», а «Демон» значит «душа».

Демон, по Врубелю, «олицетворяет собой вечную борьбу мятущегося человеческого духа, ищущего примирения обуревающих его страстей, познания жизни и не находящего ответа на свои сомнения ни на земле, ни на небе», он — «дух не столько злобный, сколько страдающий и скорбный». Вот оно — властное преображение расхожей темы: слова художника предостерегают нас от прямого сопоставления его Демона с известными литературными образами — с Демоном Лермонтова, с Мефистофелем Гете, с Сатаной Мильтона, с Люцифером и Каином Байрона. Врубелевский демон — не богоборец и богоотступник, не дух зла.

ДЕМОН ПОВЕРЖЕННЫЙ

Если говоря о Демоне сидящем, как правило, исследователи в большей или меньшей мере принимают во внимание слова художника, то Демон поверженный воспринимается в контексте именно этой литературной романтической традиции: хотя трактовка образа может быть разной, но подразумевается, что Демон — это именно падший, потерпевший поражение «дух отрицанья, дух сомненья», работа над образом которого довела в конечно счете художника до безумия. Но ведь это все тот же Демон, что был изображен на полотне «Демон Сидящий»!

thezis_pic050614_1

Здесь важно вспомнить еще одну мысль Врубеля, известную по записям Е.И. Ге: «Врубель объяснял, что в поверженном Демоне он желает выразить многое сильное, даже возвышенное в человеке… что люди считают долгом повергать из-за христианских толстовских идей». Внутренний заочный конфликт Врубеля с Толстым — не религиозный, но эстетический. Врубель крайне болезненно воспринял публикацию эссе Толстого «Что такое искусство?», в котором писатель подвергал сомнению понятие красоты, бывшее основополагающем для Врубеля, считавшего, что «истина — в красоте». И картина «Демон поверженный» писалась в какой-то степени в полемике с идеями Толстого, c мыслью о том, что искусство должно «иллюзионизировать душу, будить ее от мелочей будничного величавыми образами».

Так кто же этот врубелевский Демон, эта демонически-человеческая душа, на картине 1890 года представленная молодой фигурой, напоминающей своей мощью микеланджеловские образы, а на картине 1902 года изображенная разбившейся, искалеченной, но все так же, если не сильнее, зачаровывающей зрителя?

Прочитав лекцию Федерико Гарсиа Лорки «Дуэнде. Тема с вариациями», посвященную процессу художественного творчества, я понял, что врубелевский Демон родственен дуэнде Лорки, творческому духу, «таинственной силе, которую все чувствуют, и ни один философ не объяснит». Когда я читал эту лекцию, мне казалось, что она словно написана как пояснение к демонической сюите Врубеля. Во всяком случае, мне она многое объяснила.

«БУДИТЬ ДУЭНДЕ В ТАЙНИКАХ КРОВИ»

Лорка, подобно Врубелю, подчеркивает уникальность дуэнде как творческого духа, живущего в человеке, и его непричастность силам зла:

Пожалуйста, не путайте дуэнде с теологическим бесом сомненья, в которого Лютер в вакхическом порыве запустил нюрнбергской чернильницей; не путайте его с католическим дьяволом, бестолковым пакостником, который в собачьем облике пробирается в монастыри…

О нет! Наш сумрачный и чуткий дуэнде иной породы, в нем соль и мрамор радостного демона, того, что возмущенно вцепился в руки Сократа, протянутые к цикуте.

Лорка представляет дуэнде, наряду с ангелом и музой, одним из существ, отвечающих за вдохновение творцов.

Различие их заключается в сути дарованного ими вдохновения. «Ангел ведет и одаряет», «муза диктует, а случается, нашептывает», «ангел и музы нисходят, ангел дарует свет, муза — склад», с дуэнде же — борятся: «каждый художник (будь то Ницше или Сезанн) одолевает новую ступеньку совершенства в единоборстве с дуэнде».

«С дуэнде – иначе: его надо будить самому, в тайниках крови»:

Путей к дуэнде нет ни на одной карте и ни в одном уставе. Лишь известно, что дуэнде, как звенящие стеклом тропики, сжигает кровь, иссушает, сметает уютную, затверженную геометрию, ломает стиль; корни его – в той человеческой боли, что не знает утешения…

Приближение дуэнде знаменует ломку канона и небывалую, немыслимую свежесть — оно, как расцветшая роза, подобна чуду и будит почти религиозный восторг…

Дуэнде не появится, пока не почует смерть. Пока не переступит ее порог, пока не уверится, что всколыхнет те наши струны, которым нет утешения и не будет.

Мыслью, звуком и пластикой дуэнде выверяет край бездны в честной схватке с художником. Ангел и муза убегают, прихватив и скрипку и метроном; дуэнде — ранит, и врачеванию этой вечно разверстой раны обязано все первозданное и непредсказуемое в творениях человека…

Дуэнде влечет бездна, разверстая рана, влечет туда, где формы плавятся в усилии, перерастающем их очертания.

Нет так ли Врубель боролся со своим Демоном, постоянно призывая его, раз за разом вступая с ним в драматический поединок? Врубель создал огромное количество его образов в различных техниках, и образ это всегда — разный: на картинах, на рисунках, в скульптурных изображениях:

Лишь к одному дуэнде не способен, и это надо подчеркнуть, — к повторению. Дуэнде не повторяется, как облик штормового моря.

Прямым олицетворением такой вечной изменчивости и неповторимости образа стала работа Врубеля над «Демоном поверженным». Когда картина была уже выставлена, художник, уже на пороге безумия — бездны! — каждый день приходил утром и бесконечно переписывал ее на глазах посетителей. Е.И.Ге вспоминала: «Были дни, что «Демон» был очень страшен, и потом опять появлялись в выражении лица Демона глубокая грусть и новая красота».

***

Каждый художник пытается понять самого себя, понять суть своего дара, понять истоки своего вдохновения. К образу Демона Михаил Врубель впервые обратился в 1885 году и последний раз — в 1902 году. После «Демона поверженного» художник больше никогда не изображал Демона. Тем не менее, на протяжении 17 лет этот образ так или иначе присутствовал в воображении великого мастера. Не является ли этот Демон самим духом врубелевской живописи, его дуэнде?

Исходя из идеи Лорки, художников можно разделять на три группы, в зависимости от того, под покровительством какого существа они находились: одних больше вдохновлял ангел, других — муза, третьих — дуэнде. Врубель — мастер уникальный. В жизни и творчестве — в чудотворчестве — Михаила Врубеля были они все: и муза, его жена Н.И. Забела-Врубель, погрузившаяся вместе с ним мир русских сказок, и ангел, явившийся ему в юности в золоте средневековых фресок и мозаик Византии и Венеции и вернувшийся к нему в последние годы его жизни шестикрылым серафимом, Азраилом, и дуэнде — Демон, могучий и прекрасный, ради истины художника, ради художественной правды, самозабвенно ринувшийся навстречу своей гибели в сине-лиловые скалы.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »