Как Пруст может изменить вашу жизнь

Как Пруст может изменить вашу жизнь

Май 8 • Авторская колонка1 комментарий

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (3 votes, average: 5,00 out of 5)
Борис Прокудин

Борис Прокудин

Доцент факультета политологии МГУ.

Пруст придуман для бездельников.

Его главный лозунг: «Не надо торопиться».

Легко сказать. Нормальные трудоспособные люди всегда спешат. И только бездельники могут убивать время на неважные дела, жить не торопясь. Могут выйти на незнакомой станции, чтобы насладиться запахом палой листвы в прохладном воздухе. Могут пропустить пару маршруток, чтобы уютно устроиться в пустом троллейбусе и почитать новую книжку. Или ходить без цели по улицам, просто глазея по сторонам, и предаваться мечтам. «Ведь одним из несомненных преимуществ неторопливого существования является то, что мир, обозреваемый неспешно, становится гораздо интереснее и увлекательнее». Особенно в мелочах.

Куча крохотных событий – рукопожатий, шуршания документов, случайных улыбок – обретают «соблазнительную сладость», если мы просто заметим их, приняв прустовский принцип неторопливости.

Ален де Боттон в книге о Прусте учит нас чувствовать эту сладость. Эпопею «В поисках утраченного времени», биографию автора, его письма и воспоминания современников, швейцарский писатель представляет в виде учебника жизни. Превращает в практическое пособие по изменению сознания. И обретению счастья. Ведь, если следовать заповедям Пруста, сформулированным Боттоном, можно стать счастливее.

А заповедей не так много. И вот основные:

Кроме тренировки неторопливости, нужно научиться «плодотворно страдать». Страдать мы будем в любом случае, но, по Прусту, лучше страдать правильно, чтобы через боль получить способность анализировать процессы и явления, которые при иных условиях прошли бы мимо нас незамеченными. Размышления позволяют встроить свою боль в более широкий контекст, понять причины несчастий и механизмы смирения. «Подлинное искусство жизни, — пишет Пруст, — состоит в умении извлекать пользу из общения и сосуществования с теми людьми, из-за которых нам приходится страдать». И плодотворней пережить бурный роман с драматической развязкой, чем посвятить это время изучению Платона или Гегеля.

Нужно научиться «зорко видеть». На примере вымышленного молодого человека, юного эстета, который питает слабость к дорогим вещам, но не может их себе позволить и проникается отвращением к убогой обстановке родительского дома, Пруст растолковывает нам свою философию искусства. Он ведет юношу в Лувр и показывает картины Жан Батиста Шардена, на которых роскошно изображено то, что казалось заурядным: персики или ломтики лимона, ставшие символами чувственности, монументальные карпы с разрезанным брюхом, грубая посуда. И молодой человек понимает, что простая керамическая плошка, поднятая на уровень искусства, на самом деле, оказывается не менее красивой, чем самое богатое украшение из королевского дворца. А родительский дом полон маленьких шедевров.

В своих произведениях Пруст не просто навязывает нам восприятие разных вещей одинаково ценными, он предлагает увидеть в вещи ее правильную ценность и красоту. Ведь мы практически никогда не видим за привычными вещами чего-то самоценного, мы видим только окружающие нас функции: «это стол, за ним едят, это стул, на нем сидят».

Пруст призывает нас видеть красоту как готического собора, так и буханки хлеба. Одинаково. Это он называет развитым эстетическим чувством.

Пруст учит нас правильно читать, катать слова во рту, как бусинки, наделять литературных героев чертами знакомых людей. Но кроме этого, он призывает нас научиться «откладывать книгу». Это еще одна заповедь.

В свое время он увлекся текстами английского искусствоведа Джона Рёскина. Пруст посвятил ему шесть лет своей жизни, едва не став профессором. Но в какой-то момент осознал, что Рёскин перестал его развивать и, более того, стал препятствием на пути его развития. Если хорошие книги, по мысли Пруста, для своих авторов являются своего рода «заключением», для читателей они должны быть «предисловием». Хороший автор, как мудрый учитель, должен в какой-то момент покинуть ученика, открывая простор для его собственных мыслей. Пруст призывает нас не ждать ответов от книг, ведь они могут быть только стимулом получить эти ответы. Превращать чтение в главный способ познания, обозначает посвятить жизнь изучению инструкций к миру, а не самого мира.

Боттон называет свою изящную книгу учебником, но на первой ее странице вряд ли будет красоваться надпись «Рекомендовано Министерством образования и науки». И вот почему. В XIX веке в России придумали называть литературных героев, лишенных возможности адекватно взаимодействовать с социальной действительностью, — «лишними людьми». Они часто бывали очень симпатичны и добры, умны и чувствительны, но при этом совершенно не способны к любому земному делу.

Книжку «Как Пруст может изменить вашу жизнь» можно назвать пособием «Как стать “лишним человеком”». Ведь обществу совершенно не нужны люди с развитым эстетическим чувством, которые вместо того, чтобы, условно говоря, обзванивать клиентов в какой-нибудь рабочий полдень, будут с лицом умиленного наркомана разглядывать телефонную трубку и восклицать: «Какое совершенство линий!» Кому нужен человек, умеющий «зорко видеть», «неспешно жить» и «плодотворно страдать»?

Пруст по наблюдениям современников был настолько беспомощен в утилитарном смысле, что не мог смастерить себе бутерброда, но, пролежав большую часть жизни в кровати, столько перечувствовал и перевспоминал, что написал «В поисках утраченного времени». Хотел сделать скромный трехтомник, а получилось семь книг. И каких! Откровенно говоря, я читал только первую, но уверен, что шесть остальных не менее хороши. Так что, может быть, и стоит в парочке продвинутых школ апробировать на детях учебник Боттона. В порядке эксперимента, конечно.

* * *

Мне кажется, что Марсель Пруст рожден для аудиокниг.

Если читать его кружевные романы, длинной в космическую ночь и лишенные сюжета, сидя в глубоком кресле или полулежа, или за столом — с монитора, обязательно заснешь. Как бы они ни были умны и прекрасны. Я слабый человек.

Капитуляция неизбежна.

Я думаю, что даже те арбатские старушки, у которых бабушки были арбатскими старушками, держат томик Пруста на ночном столике, прежде всего, чтобы экономить на снотворном. И порой убивать чертей.

Пруст начинает работать в дороге!
В плеере.

Вот ты сидишь в троллейбусе и смотришь в большое окно, как едет черный мерседес сквозь медленно падающий снег. Женщина подпевает радио. Барабанит по рулю. Ты наводишь фокус глаза то на снежинки, то на мерседес и думаешь о запахе ириса и дикого боярышника, про который вспоминает герой Пруста. Ты рассеяно шепчешь: все-таки Ирис или ирИс?! И не понимаешь, что является реальностью: запах боярышника, мерседес, медленно падающий снег, Пруст или ты, едущий на работу?!

А потом звонит телефон. Вынимаешь один наушник, говоришь. И к ирису, мерседесу, троллейбусу и женщине добавляется еще один голос.

«Погромче, пожалуйста», — просишь ты.
Все пускается в снежную пляску.

Но вот остановка. Выбегаешь. И на тебе — ветер в лицо, и скрип под ботинком и, конечно, ирис, голос в трубке, дикий боярышник, накладные волосы тетушки Леонии, Комбре, и успеть бы на светофор…

Ты делаешь два прыжка, прижав телефон, и вспоминаешь, как ветер дул в рот, когда мальчиком вдруг побежал по парку сквозь снегопад от внезапно нахлынувшего чувства счастья. А люди, идущие по зебре, смотрят на тебя и думают: еще один сбрендил.

Пруст — тот писатель, который возвращает меня к моей реальности. Иные авторы хотят увести читателя в свой мир, подальше в книгу. Захватить. Засосать. А Пруст, максимально ослабляя сюжет, отказавшись от главного героя, от композиции, добивается обратного. Очередная нить брошена, очередное ружье не стреляет, и ты смотришь перед собой и видишь красоту реального мира.

А пройдет год и, перебегая Ленинский проспект в том же месте, я вспомню накладные волосы тетушки Леонии или женщину, подпевающую радио. Так же внезапно. И тут же забуду.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

  • Larisa Novoselskaya

    Борис, браво! Великолепный, кружевной анализ Пруста — моего любимого ночного снотворного и дневного спасателя! Читайте остальные книжки, это чудо!

« »