Микеланджело - гражданин

Микеланджело — гражданин

Фев 27 • Культура, РубрикиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (5 votes, average: 5,00 out of 5)
Павел Алёшин

Павел Алёшин

Кандидат искусствоведения, поэт, переводчик

Согласитесь, довольно странное и непривычное сочетание слов: Микеланджело – гражданин.

Действительно, говоря о Микеланджело, мы говорим о скульпторе, художнике, архитекторе, поэте… Говорим о великих произведениях искусства, о космических по своим масштабам замыслах божественного Микеланджело, как называли мастера его современники. О христианстве и язычестве. О Ренессансе в целом. В общем, о многих прекрасных, высоких и сложных материях.

Тем не менее, эпоха Возрождения — не только прекрасная эпоха искусства, но и весьма суровая, часто жестокая эпоха с социальной и политической точки зрения.

ГРАЖДАНСКАЯ ПОЗИЦИЯ

Микеланджело был, если воспользоваться современной терминологией, — человеком с четкой гражданской позицией. Он был настоящим патриотом своей родины — Флоренции. И всегда горячо переживал за ее судьбу.

Он участвовал в защите республиканского города, когда войска принца Оранского по приказу Карла V (по договоренности с папой Климентом VII) осаждали ее: мастер был назначен инспектором городских стен и отвечал за городские укрепления.

После поражения республиканской власти в городе вновь воцарилась власть Медичи, а в 1532 году было образовано Флорентийское герцогство. В 1534 году Микеланджело, не приняв новый политический режим, навсегда покидает Флоренцию.

Но говоря о великом мастере и политике, неизбежно приходится говорить об искусстве — иначе Микеланджело не был бы Микеланджело, не правда ли?

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ И ИСКУССТВО

Лишь несколько произведений мастера прямо отражают его гражданские взгляды. Самые известные среди них — статуя Давида и несохранившийся картон «Битва при Кашине» для фрески в Зале совета Палаццо Веккьо.

Про Давида еще Вазари писал, что скульптор «создал Давида в знак того, что он защитил свой город и справедливо им правил, — так и правители должны мужественно его защищать и справедливо им управлять». Давид — образ настоящего героя-защитника отечества, который должен был вдохновлять флорентийцев. Хотя, безусловно, гражданственная составляющая — не единственная и даже не главная в этих произведениях. Микеланджело всегда глубок и многогранен.

Но мне хочется рассказать о другом произведении, поскольку вышеназванные общеизвестны. Вернее, о двух — об одной скульптуре и об одном стихотворении.

Я хочу рассказать о бюсте Брута, выполненном Микеланджело по заказу его друга, флорентинца, республиканца Донато Джаннотти. Причиной заказа послужило убийство флорентийского тирана Алессандро Медичи 6 января 1537 года его родственником Лоренцино де Медичи. После этого убийства флорентийские эмигранты надеялись, что в их родном городе будет восстановлена республика. Однако место Алессандро Медичи занял Козимо Медичи, который еще больше укрепил монархические порядки во Флоренции.

Этот бюст стал последним гражданственным произведением Микеланджело и последним, основанным на традициях античности: прототипом, вероятно, послужили скульптурные портреты римского императора Каракаллы. Но, используя их как пример, Микеланджело преобразует саму идею портрета — он отказывается от индивидуального в портрете. Вообще склонный к обобщению, Микеланджело создает образ могучего героя, способного противостоять судьбе, совершить подвиг. Это не портрет конкретного человека, это обобщенный образ, олицетворяющий собой определенную идею.

Таким образом, это произведение должно как бы продолжить традицию более ранних произведений мастера, таких как несохранившийся «Геркулес» и «Давид». Но Брут отличается от них. Во-первых, это бюст, то есть все внимание мастера сосредоточено на лице, которое должно выявлять характерное. Мастер дает грубую трактовку волос, дает относительно простой рисунок складок одежды, но тщательно прорабатывает лицо, акцентируя на нем внимание.

Во-вторых, образ Брута сложнее, противоречивее по своей характеристике, чем, например образ «Давида». «Давид» — олицетворение гражданской доблести, герой, смело идущий в бой, сознающий свою правоту. Брут так же готов совершить подвиг, он полон решимости и осуществит задуманное, но в его взгляде чувствуется, что он не знает, что будет после этого. Резко повернутая голова, грубоватые черты лица, подчеркнутые скулы, выявленный рельеф лица, напряжение мускулов шеи, — все это говорит о решимости, мощи героя. И только тяжелый взгляд отведенных в сторону глаз говорит о том, что Брут не знает, к чему приведет его действие.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭТИКА

Противоречивость созданного Микеланджело образа Брута отражает споры относительно правомерности политического убийства, которые велись в близком скульптору кругу эмигрантов-флорентийцев. В этом кругу обсуждали, правильно ли сделал Данте в своей «Божественной комедии», поместив Брута и Кассия в ад (напомню, кстати, что Брут и Кассий мучаются самой страшной мукой вместе с Иудой).

Друг Микеланджело Донато Джаннотти, историк и мыслитель, написал в 1546 году «Диалоги о числе дней, проведенных Данте в поисках Ада и Чистилища», в которых одним из действующих лиц является Микеланджело, превосходно знавший произведения своего великого соотечественника. Нельзя сказать, что Донато излагает непосредственно мысли мастера, но, вероятно, они близки тому, что думал Микеланджело.

Во втором диалоге Донато и Микеланджело рассуждают о том, почему Данте поместил убийц Цезаря в ад. Донато считает, что поэт заблуждался, поскольку эти герои спасли отечество от тирана. Микеланджело же возражает ему: соглашаясь с тем, что убить тирана — не грех, поскольку тиран — не человек, а «дикий зверь в обличье человека», он, тем не менее, говорит: «Великое самомнение — решиться на убийство главы любого общественного строя, будь этот справедливым или не справедливым, не зная наверняка, что хорошего получится от его смерти и не имея ни малейшей возможности надеяться на лучшее. Тем более что меня всегда огорчали и беспокоили иные люди, воображающие, что невозможно принести добро иначе, как начав со зла, то есть со смертей».

Мудрые слова, не правда ли? Мне кажется, эти слова мастера помогают довольно точно понять созданный им образ Брута. Этот портрет Брута — портрет-идея.

ГРАЖДАНСКАЯ ЛИРИКА

В 1545-1546 годах Микеланджело написал одно стихотворение — мадригал, представляющий собой политическую аллегорию. Удивительно, какую тонкую лирику можно создать, исходя из гражданских чувств. Персидские поэты, кстати, тоже так умели: они могли, говоря о любви, говорить о политике.

Мадригал изображает диалог влюбленного и прекрасной донны. Влюбленный — сам Микеланджело. Прекрасная донна — Флоренция, а тот, кто завладел ей — герцог Козимо I Медичи.

— Per molti, donna, anzi per mille amanti

creata fusti, e d’angelica forma;
or par che ’n ciel si dorma,
s’un sol s’appropia quel ch’è dato a tanti.
Ritorna a’ nostri pianti
il sol degli occhi tuo, che par che schivi
chi del suo dono in tal miseria è nato.

— Deh, non turbate i vostri desir santi,
ché chi di me par che vi spogli e privi,
col gran timor non gode il gran peccato;
ché degli amanti è men felice stato
quello, ove ’l gran desir gran copia affrena,
c’una miseria di speranza piena.

— Была для многих создана ты, донна,

Для тысяч любящих, и то негоже,
Что (в небе спят, похоже)
Один тобой владеет незаконно.
Но будь же благосклонна!
И солнце глаз ты обрати к несчастным,
Лишенным благодатного сиянья!

— Не плачьте: тот, кто, силой наделенный,
Мной завладел, грехом своим злосчастным
Не насладится, — страх в его сознанье.
Несчастней — кто, добившись обладанья,
Боится потерять то, чем владеет.
Счастливей тот, надежду кто имеет.

                               (Перевод П. Алёшина)

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »