Эгоизм – мещанский тип морали

Нравственные границы эгоизма

Апр 8 • Общество, Рубрики, Темы неделиКомментариев нет

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Рубен Апресян

Рубен Апресян

Доктор философских наук, профессор, заведующий сектором этики Института философии РАН

СУТЬ ЭГОИЗМА

Слово «эгоист», если это не название журнала или сети магазинов мужской одежды, а эпитет, приложенный к человеку, выражает отрицательную оценку того, кто в своих поступках относится к другим людям как к средству и не просто ставит свои интересы выше других, но и самовольно использует возможности и способности других ради решения собственных задач, никак не компенсируя чужих затрат.

В строгом и прямом смысле слова, эгоизм представляет жизненную позицию, согласно которой удовлетворение собственных интересов допускается ценой нанесения вреда другим людям или обществу. Соответственно, эгоистическими называются поступки, посредством которых некто обеспечивает достижение своих частных целей, неправомерно ограничивая стремление других к достижению их частных целей или нарушая принятые обязательства, пренебрегая обязанностями, вытекающими из заключенных соглашений или обусловленными социальным статусом.

В обычной речи слово «эгоизм» нередко смешивается в своем значении со словами «эгоцентризм» и «индивидуализм». Эгоцентризм представляет собой жизненную позицию, в соответствии с которой удовлетворение человеком личного интереса или утверждение собственной точки зрения рассматривается в качестве предпочтительного блага. Индивидуализм представляет собой позицию, согласно которой интерес индивида признается приоритетным по отношению к интересу группы, коллектива, а точка зрения индивида — не зависящей от точки зрения коллектива.

Индивидуализм может проявляться в эгоизме, а может и в альтруизме, который представляет собой позицию и соответствующее поведение, при которых личность добровольно идет на ограничение своих интересов ради блага другого человека, а то и полностью посвящает себя другому человеку. Альтруизм противостоит эгоизму; индивидуализм противостоит коллективизму. Об этих определениях можно спорить, эти понятия можно трактовать в других контекстах иначе, но важно при этом понимать ценность понятийных различий, видя за ними разные аспекты и разные формы коммуникативного опыта, то есть опыта человеческих отношений.

СМЫСЛ МОРАЛИ

Распространенным является представление, согласно которому есть мораль индивида и есть мораль общества; мораль индивида — это индивидуализм, эгоизм, стяжание пользы и личного счастья, а мораль общества — коллективизм, альтруизм, подавление индивида ради блага целого.

В свете данных определений такие взгляды на мораль не могут не представляться путаницей. В них не учитывается опыт исторического становления и развития морали, которая формируется как система ценностей и норм, направляющих людей на гармонизацию различных частных интересов во имя блага индивидов и общества.

Легко проследить по священным текстам и литературе мудрости различных культур (а именно в них и формулируются первые наставления в добродетели), что в качестве первейшей ценности утверждается ограничение своих интересов и содействие благу другого, ближнего.

Объективно нет надобности в дополнительном утверждении себялюбия: как существо, имеющее потребности и стремящееся к их удовлетворению, человек естественно, «от природы» себялюбив. Это учитывается в заповеди любви («Возлюби ближнего, как самого себя»): человек естественно, от рождения «любит» себя, то есть печется о собственном благе. Нравственная же задача заключается в том, чтобы заботящийся об удовлетворении собственных интересов еще и принял во внимание интересы других — не препятствовал им, признавал их, содействовал их осуществлению, заботился о них. Собственно говоря, этими наставлениями и исчерпывается базовое содержание морали.

ЦЕННОСТНАЯ НЕЙТРАЛЬНОСТЬ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

В данных выше определениях не случайно используется слово «позиция»; тем самым имеется в виду принципиальность жизненных установок, каким-то образом рефлексируемых и рационализируемых. Позиция деятеля может порой рационализироваться актуально не им самим, а сторонним наблюдателем. Думаю, редко человек сознательно занимает позицию эгоцентризма или эгоизма (хотя и такое бывает), но, наблюдая со стороны за чьим-то поведением, видя его результаты, можно заключить о возможных мотивах и, соответственно, о позиции человека.

Как принципиальная позиция, и альтруизм, и эгоизм, и индивидуализм могут быть рациональными, представлять собой определенного рода рациональность. Рациональность — это не проекция некоего вселенского начала или божественного разума. Это осмысленная, систематизированная и обоснованная система взглядов. Стало быть, рационально осмысленными могут быть разные взгляды, в том числе противоположные по своему содержанию и ценностной направленности. Взгляды разных людей могут различаться, сохраняя при этом свою рациональность. Расхождения во взглядах преодолеваются в полемике, с помощью аргументации и убеждения (впрочем, далеко не всегда оказывается возможным).

Только в сравнении со смертью жизнь может быть представлена как биологическая активность индивидуального организма. Но что такое жизнь человеческая, то есть жизнь существа не просто биологического и даже не спонтанно социального (каковыми являются социальные животные), но культурного, духовного?

Среди людей есть такие, которые ведут инертный, подражательный, стереотипный образ жизни, вся активность которой сведена к удовлетворению простых телесных потребностей.

В развитом своем виде социальность человека опосредована рефлексией и самоопределением, осмыслением своих отношений внутри общества, своих отношений с другими людьми. Это социальность в культуре, то есть в сфере смыслов — общих представлений, ценностей, норм. Как культурно определенная, жизнь может иметь разные стратегии, разные образы: жизнь ради чувственных удовольствий, жизнь ради удовлетворения любознательности, политически активная жизнь, жизнь, устремленная к познанию истины (практической или теоретической), ради практического деятельности, осуществляющей высшие ценности, ради молитвенного посвящения себя Богу и т.д.

Иными словами, как и о рациональности, мы не можем говорить о жизни вообще; в социокультурном контексте это всегда разные образы жизни. Человек может вести разумную жизнь, а может и бездумную, бессмысленно расточая данные ему способности и возможности ради того, что он превратно считает благом для себя.

КОММУНИКАТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ МОРАЛИ

Социальность человека проявляется и в том, что удовлетворение индивидуальных потребностей возможно только во взаимодействии человека с другими людьми — такими же, как он, носителями индивидуальных потребностей. Взаимодействие нередко принимает неравноправный характер, неравенство утверждается не только между людьми, но и между социальными группами. Но даже неравное, односторонне эксплуататорское (то есть пользовательское), оно носит характер социальной кооперации, сотрудничества.

В каждом обществе существуют социальные и правовые механизмы ограничения неравенства, пусть и минимальные, которые призваны по меньшей мере удерживать тех, кто является объектом эксплуатации, от восстания и, значит, разрушения существующего социального порядка. Эксплуатации противопоставляется идеал справедливости, требующий равенства в правах, взаимности, пропорциональности в распределении благ.

Моральные ценности имеют определенные естественно-антропологические предпосылки. Человек не только социальное, но и родовое существо. Его детеныши по рождении нуждаются в длительном уходе и заботе, воспитании, социализации; этот период составляет 10–12 лет, а то и больше.

Заповедь любви по сути нормативно обобщает и санкционирует в качестве универсального опыт, известный по практике материнской заботливой любви: разве мать не относится к Другому в лице своего младенца, как к самой себе? В данном случае отношение к другому, как к самому себе, не требует никакой перемены в сознании: мать и воспринимает младенца как продолжение самой себя. Это отношение между матерью и младенцем не взаимно, более того, оно односторонне и односторонне пользовательское.

Первоначальный коммуникативный опыт человека — это опыт пользования (материнской заботой), опыт удовлетворения своих потребностей исключительно посредством и за счет другого. Отсюда — спонтанный и невинный детский эгоизм. Против него направлена социализация, в которой морали принадлежит особое значение. Происходящую в процессе социализации смену в ценностных ориентациях мораль наполняет высоким смыслом, призванным оторвать императивы взаимодействия, сотрудничества, взаимного учета интересов, помощи, заботы от непосредственно утилитарных мотивов, от корысти, придать им высокий смысл, сделать этот смысл значимым самим по себе.

«РАЗУМНЫЙ ЭГОИЗМ»

Апология эгоизма посредством соединения его с некой разумностью, как и упование на то, что эгоизм утверждается посредством отбора потребностей и способов их удовлетворения, логически противоречивы. Тем самым предполагается, что есть «правильный» эгоизм, с ограниченными, «точно определенными» потребностями и «неправильный» эгоизм, потребности которого бесконтрольны, что есть «хорошие» ограничения, которые разум устанавливает своему эгоизму ради индивидуального блага, и «плохие» ограничения, исходящие из того же разума, но принимающего во внимание благо других людей и благо общества.

По сути дела, так называемый просвещенный, или разумный эгоизм уже не просто как образ жизни и система взглядов, а как своего рода этика (то есть обоснование морали), принимает существующие моральные ценности и принципы, лишь меняя способ их обоснования. В отстаивании основных моральных норм (не убивай, не кради, будь честен и т.д.) он апеллирует не к общему благу, а к «подлинному» благу самого человека, убеждая заботиться о благе другого для того, чтобы другой в ответ заботился о его благе.

В плане содержания морали и характера нормативно-этического знания «разумный эгоизм» демонстрирует собой интеллектуальный и нормативный регресс, поскольку выражает исторически ранние уровни морального, точнее, прото- и квазиморального мышления, характерные для литературы мудрости, народной моралистики.

В терминах типов морального мышления разумный эгоизм представляет так называемый «мещанский» тип морали, в отличие от аристократически-героического и духовно-подвижнического. В терминах стадий морального развития личности (по Лоуренсу Кольбергу) — самое большее, первый уровень средней стадии, которую Кольберг обозначал как «конвенциональная мораль», то есть мораль, основанная на принципе «ты — мне, я — тебе». В истории моральной философии дискуссии такого рода разрешились в эпоху Просвещения, когда все ходы разумно-эгоистической аргументации были исчерпаны Гольбахом, Гельвецием, а на русской почве — Чернышевским, что было со всей ясностью и критически показано Кантом, Гегелем, а на русской почве — Достоевским.

У меня есть предположение, что живучесть разумно-эгоистической аргументации, проявляющаяся в ее регулярных возобновлениях, имеет определенные психологические предпосылки, но это тот дискурсивный предмет, который лучше оставить для обсуждения психологам.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
При републикации материалов сайта «Тезис. Гуманитарные дискуссии» прямая активная ссылка на исходный текст материала обязательна.

Похожие записи

« »